Развод. Гори все огнем - Иден Хол
– Где ты видела этого урода? – занимаю ее место у окошечка.
– Не его, – ее ладони ложатся на мои плечи, будто хочет успокоить взбешенного волка. – Ее.
– Ее? – не понимаю.
– Вон сидит, – кивает в дальнюю часть зала, где находится детский уголок в комнате без дверей. – Его любовница. С детьми.
На последнем слове Танин голос затихает, я кладу ладонь на ее и сжимаю.
– Выгнать?
– Думаю, она не просто так пришла. Хочу послушать, что скажет.
– После того, что она наговорила тебе в больнице? – я отлично помню все, что рассказала мне Таня про их разговор. – Я против.
– Нет, – не слушается, – она просто так не пришла бы. Да еще и с ними. Хотела бы войны, пришла бы одна. Детей на войну не берут, она мать, даже если сволочь.
– Мне бы твою веру в людей. Хорошо, я тогда с тобой. Тоже хочу послушать.
Смотрит на меня не одобряюще, но на этот раз не спорит. Берет под руку, и мы вместе идем в зал. А эта женщина, что я и вправду видел тогда в больнице, смотрит прямо на нас. Реально ждала, что выйдем. За этим и пришла.
Таня не расцепляет наших рук до самого конца, давая ей возможность разглядеть отчетливо и ясно, что мы теперь вместе. Да! Мы вместе! Это моя женщина, и я никому не позволю даже косо смотреть на нее, не то что говорить что-то неприятное!
Транслирую это взглядом.
Но Таня спокойно отпускает меня и садится на свободный стул. Стол большой, двое мальчиков лет трех и пяти сидят и ковыряют блюда из детского меню. В высоком детском стульчике маленькая девочка с пальмочкой из пушистых волос, смотрит на нас с крошечной морковкой в одной руке и игрушкой в другой.
Теперь я понимаю Таню. Увидев такое, кто угодно начал бы впадать в депрессию. На фоне ее бесплодия это самая натуральная пытка.
Но Таня держит лицо. В отличие от этой женщины, которая выглядит усталой и взгляд ее не самый приятный.
– Аня, что ты здесь делаешь? Мы тебе не рады, – даже не здоровается. – Торговаться со мной бессмысленно, я не отступлю.
– Торговаться? – уточняет эта… Аня.
– Тебе нечего мне больше предложить, чтобы отмазать Костю. Он заплатит по закону за все, что совершил.
Это не совсем правда, конечно, не все эпизоды мошенничества и махинаций так просто доказать, у нас впереди серьезная битва. Очень много помех и противодействия от влиятельных подельников Ковалева. Тигран пытается размотать весь этот клубок полностью, но это дело не одного месяца.
– Я не за этим, вообще-то.
– А зачем?
– Пообедать. Говорят, здесь хорошо готовят, – то и дело скашивает взгляд на меня.
– Я не уйду, говори при мне, – лишаю ее сомнений.
Она явно недовольна, ее мальчишки устраивают возню за цветные трубочки для молочных коктейлей. Она смотрит на них угрюмо, потом все же решается.
– Я пришла не просто так, ты уже догадалась. Хочу заключить сделку. С вами и… – нервно облизывает губы. – Со следствием.
– Ты? Сделку? – я чувствую, как закипает Таня, эмоций в ней сейчас море. Кладу руку на ее кисть.
– Что ты можешь нам предложить? – вмешиваюсь. Ставлю ее в позицию просящего.
– Я бухгалтер Ковалева. И не только в его магазине. Я могу сдать все его схемы и связи. Включая тех людей, что сейчас его прикрывают, потому что они в серьёзной доле его «бизнеса».
– Ого, – даже я поражен, – а что так внезапно? Разве он не отец? – киваю на детей.
– Он плохой отец. А я хорошая мать. Мне нужно думать о будущем детей. Не хочу, чтобы они стали сиротами, потому что их родители сидят. Пусть сидит один. А я получу обеспечение для детей из его средств, оставшихся после развода. Так хотя бы будет справедливо по отношению к ним.
– То есть ты рассчитываешь на помилование?
– Как многодетная мать, – кивает. – Вы мне его гарантируете, а я сдаю вообще все!
– Почему я должна тебе верить? – Таня подается вперед. – Ты столько лет обманывала меня за спиной! Ты спала с моим мужем!
– Ты как будто не знаешь, что бывает с женщиной, которая влюблена? – кивает на меня с намеком, – все, что скажет, ведь сделаешь? Будешь считать, что он лучше знает, как поступить? Доверять ему? Все! Включая свою жизнь! А он давал ой как много обещаний, которые не выполнил!
– Ни грамма доверия моего к тебе…
– Я свяжусь с юристами и узнаю, подходит ли нам это, – вмешиваюсь и ловлю гневный взгляд Тани. – Если ваши услуги нам понадобятся, он с вами свяжется.
Встаю и забираю Таню с собой под руку.
– Я не пойду с ней ни на какие сделки! – я чувствую, как она чуть ли не дрожит от гнева.
– Она не просто так пришла, уверен сама теперь в разладе с Ковалевым. А враг нашего врага, наш друг! Если она поможет собрать последние куски пазла, то мы и Ковалева посадим, и его крышу! Таня, – разворачиваю ее к себе уже на лестнице, беру лицо в ладони, – они все поплатятся по-своему. Да, она явно прикрывается детьми, но ты сама будешь сожалеть о том, что отыгралась на их будущем. Дети здесь такие же пострадавшие. Не поддавайся эмоциям, давай рассуждать хладнокровно.
В ее глазах блестят слезы, пытается отвернуться. Чувствую, что этот нежданный визит вновь всколыхнул в ее душе всю осевшую на дно боль.
– Все будет хорошо, – мягко целую нежные губы, – я не позволю уйти от ответственности ни одному из них. Они заплатят за каждый миг твоих страданий! Девочка моя, – убираю прядку волос с лица, целую скулы, виски, веки, когда она закрывает глаза.
Обнимаю и прижимаю к себе. Какая она стала эмоциональная, выжали досуха ее бесконечный стресс и усталость. Нам нужен отпуск. Может сгонять на выходные в Москву? Навестить Полинку?
Начинаю обдумывать эту мысль серьезней.
Обедаем мы в итоге наверху в квартире. Через пару часов я сам звоню Тиграну и рассказываю ему про визит Жуковой и ее предложение. Он тоже решает, что такую возможность упускать нельзя. Значит, так и решим.
До вечера я стараюсь оградить Таню от утомительной работы, и спать ложимся рано. Правда, уснуть мне все равно долго не удается, круглосуточные дежурства в бытность пожарным сломали мои ритмы навсегда.
Но едва я засыпаю где-то в третьем часу ночи, как Таня будит меня, мягко потрясывая за плечо.
– Ммм, что… – поворачиваюсь
