Украденная стать матерью - Ксения Фави
Теперь его основные виды экстрима — доверить свое сердце женщине или вот на роды сходить. Физически он не рискует нарочно. В его жизни появилось много ответственности. Счастливой, надеюсь.
— Там, кстати, продают велосипеды, — сообщает Руслан, когда мы трогаемся.
— У тебя же есть, — удивляюсь, — а я еще не скоро смогу на него сесть.
Атаманов снисходительно выдыхает.
— Вообще-то, я имел в виду детские.
Я снова мечтательно лыблюсь. Это так мило, что он думает о будущих развлечениях мальчишек. Вот только…
— Дети тоже смогут кататься на велосипедах не сразу… Сколько ты думаешь оставаться в Европе?
Многие мечтают о жизни в этой части мира. Особенно те, кто толком не был здесь. Нет, я всем довольна! Самое главное — тут нас окутывает покой. Но я совсем не уверена, что хочу остаться здесь навсегда. Я скучаю по шумной и такой родной столице. По давно знакомым местам и друзьям. По той атмосфере…
Рус дарит мне долгий взгляд.
— Пока я не думал про отъезд. Сначала нам нужно родить.
Нам! Кто-то становится сумасшедшим папочкой. А про велосипеды он, похоже, сказал без глубокого смысла. Просто мысленно он уже растит маленьких спортсменов.
Меня же этот разговор разбередил. Пока гуляем по торговому центру, и Рус делает спортивные покупки, в мою голову так и лезут мысли о прошлом. Как я жила до Руслана, как мы странно познакомились. Как ездили к его друзьям. И боролись с моим «папашей».
Когда приезжаем в наш дом, я даже лезу в интернет проверить почту. Отвечу давней подруге Олеське. Черкну Лере и Катюше. С мамой мы не переписываемся, созваниваемся каждый вечер.
Рус занят с покупками. Он все же купил один детский велосипед и пытается его собрать. А я заваливаюсь на диван со смартфоном. Так, есть ли у меня входящие.
Глава 21
Я общаюсь с близкими в мессенджерах. А еще у меня есть страничка в международной социальной сети. Правда, я давно не выкладывала там фотографий. Отец отбил последнюю тягу к публичности.
Хм, странно, у меня там уведомление. Может, реклама?..
«Здравствуй, Полина, я твой дядя».
Что?! Кажется, в одном из любимых мамой советских фильмов была подобная фраза с тетей. Читаю дальше.
«Меня зовут Владислав Викторович Кравцов. С твоим отцом, Виктором, мы родные братья. А если быть точным — мы двойняшки. Я появился на свет чуть позже него и всегда считался младшим».
Рада за него! Или нужно посочувствовать? Я понятия не имею. Просто в шоке продолжаю читать.
«С Витей у нас всегда были непростые отношения. В детстве мы страшно дрались, подростками ненавидели друг друга. Я тоже хорош — прекрасно учился и задирал нос. Виктор имел кучу друзей и был лидером. Только я ему не подчинялся».
Да уж, у папочки замашки властелина мира. Но что хочет от меня дядюшка?
«Тебе, скорее всего, не интересны эти мемуары (хохочущий смайлик). Перейду к сути. Я знаю, что брат не общался с тобой. Также в курсе, что несколько месяцев назад вы пересекались. Но он явно не рассказал тебе самое главное».
А вот это уже любопытно.
«Мы родом из старинной зажиточной семьи. Наш отец смог приумножить ее состояние в более современном мире. Он имел доступ за границу и создал там фонд. Распорядителем денег будет являться старший наследник рода, если у него есть дети. Виктору повезло сделать первый крик раньше. И он получил доступ к фонду в момент, когда родилась ты».
Ну ничего себе! Папочка, можно сказать, отцовский капитал за меня получил! А мы в это время думали — купить в этом месяце конфет или тетрадки…
«Он занимается благотворительностью и сам живет шикарно. Но все это до того времени, как у тебя появится ребенок. Сейчас ты старшая наследница в роду».
Я должна перевести дух. Да, у моего дедушки было своеобразное мышление. Богатые нередко имеют разные причуды. Но каков же Виктор! Он из кожи лез, чтоб я не спешила с материнством!
Сначала Павлика с Натальей запугал. Потом в наши отношения с Русом лез что есть силы! Он знал, что если Атаманов поставил цель получить наследника, он к ней придет. А после и права своих детей сможет отстоять по полной. Защитит меня. Да уж, такой зять со всех сторон невыгоден Кравцову!
Может быть, позора в прессе он тоже немного боялся. Но лишиться денег — куда больший страх.
Фу-ф, припадаю к бутылочке минералки, которую брала с собой.
«Я дам тебе координаты людей, которые осуществляют контроль за фондом. Мой папа выбрал страну, в которой все это возможно по закону. Не скрою, мне всегда было обидно считаться младшим. Но еще бог не послал мне детей. Так что моя сторона точно не может ни на что претендовать. Хотел бы, чтоб во главе фонда встали более порядочные люди. Ну и был бы не против встретиться и познакомиться с племянницей».
Ох… Мне пока сложно открыть душу дяде. Он еще пишет, что, когда я родилась, у их отца были проблемы на родине. Он засел за границей и не мог приезжать. Папа же показал документы на меня. Говорил, что моя мама очень негативно к нему настроена. Поэтому у него никаких фото.
Как бы ни было, по факту у него была дочь. А целью его отца была непрерывная жизнь рода. Планом же моего было — владеть деньгами и не передавать их никаким детям и внукам. Внебрачная и ничего не знающая дочь в этом плане очень удобна!
Я коротко отвечаю дяде — здороваюсь и говорю, что мне нужно все это переосмыслить. Да и перепроверить правдивость этого письма счастья.
— Всё в порядке, малыш? — дверь в спальню открывается, и я вижу встревоженное лицо Руса. — Ты давно не выходишь.
Ох, я и думать забыла про время!
— Руслан… Посмотри, что я прочла только что…
Супруг оказывается рядом, внимательно изучает сообщения дяди. Молчит. Только мимика показывает, что он не меньше удивлен.
— Хм… Полуостров за рубежом, где строго охраняется финансовая неприкосновенность. Даже мои люди не смогли пробить такую информацию. Я ничего не знал.
Кто-то мог бы подумать, Рус был в курсе и выбрал меня из-за тех денег. Захотел ребенка тоже поэтому. Но
