Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван
Он захлопывает дверь прямо перед моим носом. Слышу, как щёлкает новый, надёжный замок.
Я остаюсь стоять на площадке, прислонившись лбом к холодной металлической двери. В ушах звенит. Продана. Не позорься. Лечись. Беречь.
— Бумеранг? — усмехаюсь я. — Тот самый, про который говорила Кристина, когда только узнала обо всем? Таким она его себе представляла? Чтобы он окончательно втоптал меня в грязь? — в груди все пылает от сдерживаемой ярости. — Сука, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Никогда бы не подумал, что она сможет так со мной поступить. Что размажет меня.
Этот чертов бумеранг вернулся. И ударил с такой силой, что, кажется, выбил из меня весь воздух. Всю спесь. Всю ложную уверенность.
Я медленно сползаю по двери на пол. На холодный, грязный кафель подъезда, понимая, что наша связь порвана окончательно. Она порвала ее, несмотря на все мои угрозы, она сделала так, как посчитала нужным. И дети… они встали на ее сторону.
Глава 51
Кристина
Хаос окружает нас со всех сторон. Абсолютный, прекрасный, созидательный хаос. В новой квартире просто негде ступить, не наткнувшись на коробку, не задев прислоненную к стене этажерку или пока еще не собранный каркас кровати. Воздух вокруг нас пыльный. В квартире еще пахнет свежей краской, деревом, от новых полок и… счастьем. Да, именно так. Счастьем.
Кира носится между грудами коробок, как ураган в розовых леггинсах, её восторженные крики разносятся по всем комнатам.
— Это моя комната! Моя-моя-моя! Мам, смотри, тут место как раз для замка принцессы!
Я улыбаюсь, перекладывая стопку книг из коробки на полку, и тут же хватаюсь за голову. Осознание обстановки вокруг и от того, что Саша все же входит в квартиру, сводит с ума. В прямом смысле этого слова.
— Саш, выйди на балкон, подыши воздухом! Тут же пыль столбом! — кричу я в сторону сына, который, едва переступив порог, уже пытается отыскать здесь свой компьютерный стол. — Я все здесь разберу и позову тебя. Не дыши этой пылью. Вдруг приступ.
Он оборачивается. На лице медицинская маска, как и велел на одном из приемов его врач.
— Мам, не паникуй. Всё согласовано с Артёмом Сергеевичем, — спокойно отвечает он, не отрываясь от коробок. — Маска, проветривание, потом влажная уборка. Всё по плану. Я проконсультировался с ним в этом вопросе.
Я подхожу к нему и поправляю съехавшую маску.
— Ты позвонил ему и сообщил, что мы переезжаем? Спросил, что можно, а что нельзя. Сам?
— Конечно. Не тебя же напрягать с этим вопросом. Тем более у меня есть его личный номер на экстренный случай. А как по мне, так переезд и есть тот самый случай, — кивает он. — Он передал, чтобы ты не волновалась. И ещё спросил…, — Саша замолкает, переминаясь с ноги на ногу.
— Что спросил?
— Как ты? — он смотрит прямо на меня. — Справляешься ли со всем, что навалилось на тебя после развода?
Мои руки замирают над коробкой с посудой.
— И что ты сказал?
— Что ты счастлива, — говорит он просто, как о чём-то само собой разумеющемся.
В горле застревает ком. Я откладываю в сторону очередную книгу, оборачиваюсь к нему.
— Разве я не прав? Ты выглядишь действительно счастливой. У тебя на губах каждый день играет улыбка, ты снова начала петь по утрам, пока готовишь нам завтрак. Это же и есть счастье, мам. Я вижу это.
— Ты прав. Я правда счастлива.
Он улыбается блестящими глазами поверх маски. И я понимаю, что он абсолютно прав. В этом хаосе, в этой суматохе, во всей этой какофонии детских криков, стука молотка и грохота передвигаемой мебели… я по-настоящему счастлива. Потому что это мой хаос. Наша суматоха.
Потому что у меня есть этот удивительный, взрослеющий сын, который всё замечает. Есть дочь-сорвиголова, заряжающая всех энергией. И есть мама, которая уже на кухне пытается найти чайник среди груды распакованных вещей, чтобы всех напоить чаем.
Саша подходит ко мне со спины и обнимает меня. Крепко, по-взрослому.
— И что теперь, мам? — спрашивает он, пряча лицо на моем плече. — Хочешь сказать, что ты решила забыть о том, что в первую очередь ты женщина?
— Нет, — я качаю головой. — Просто я взяла перерыв. Хочу немного пожить для себя. Для нас.
— И правильно.
— Тем более, — добавляю я, подмигивая ему, — у моего сына, кажется, появилась девушка. Гляди, еще лет семь, и у меня будут внуки, а я буду молодой бабушкой.
— Мам! — фальшиво возмущается сын, но я вижу, как он невольно касается кармана, где лежит телефон. — Откуда ты знаешь?! Не говори, что читала переписки?
— Не читала и никогда не буду, — клянусь я, поднимая руку вверх.
— А я знаю, откуда мама всё знает! — хихикает Кира, высовываясь из огромной картонной коробки, в которой, видимо, пряталась.
— И откуда же? — подыгрывает он.
— А ты будешь ругаться?
— А есть за что?
— Нет, конечно! Я же твоя любимая маленькая сестренка. Разве нет? — она выпячивает вперед нижнюю губу и стыдливо отводит глазки в сторону.
— Ну так откуда мама все знает, заноза?
— А это я ей сказала! — хихикает она и снова ныряет в коробку. — Я видела, как ты со своей девушкой за ручку мимо моего садика проходил! И на ушко что-то шептал! Или… целовал? — она осторожно высовывается из коробки и округляет глаза.
— Мелкая! — кричит Саша, но уже смеясь, и делает вид, что сейчас набросится на коробку.
— Сам виноват! — доносится из недр картона. — Не надо было у садика с девушками ходить!
— Она права, — подшучиваю я над сыном и вижу, как его щёки заливает густой румянец. — Надо искать более укромные места. Так когда познакомишь?
— Не знаю, — он смущённо отводит взгляд в сторону. — Думал, на свой день рождения её пригласить… если ты не против.
— Я не против. Более того. Я только за. И знай, — добавляю я уже более серьёзно, — я уже одобряю твой выбор.
— Это как? — он смотрит на
