Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер
– Значит, – тихо говорит он, приподняв уголки губ, – этим нужно заниматься?
Он цитирует мои слова, и я краснею от стыда.
– Скажешь, что я не права?
– Да нет, почему же? Просто странно слышать это от девушки, которая даже не может произнести вслух слово «секс».
– Вообще-то, я часто произношу это слово.
– Банни, я знаю, что мое имя является синонимом слова «секс», но это не значит, что каждый раз, когда ты зовешь меня или говоришь обо мне, ты подразумеваешь именно его.
– Господи, кто-то должен вручить тебе золотую медаль за самомнение.
– Просто скажи это слово вслух, и я отстану.
– Зачем?
– Ради веселья.
– Это совсем не весело.
– Думаешь? – он вскидывает брови, когда я, поджав губы, качаю головой. – Посмотрим, – сделав глубокий вдох, Кэм громко выкрикивает: – Секс!
Он действительно выкрикивает это так громко, что в одном из окон в замке тут же загорается свет. Вдали затихают голоса ребят, и я не могу удержаться от смеха. Когда освещенное окно дома со скрипом открывается, Кэм хватает меня за руку, и мы прячемся за толстым деревом.
– Тебе сколько лет? – шепчу я. – Двенадцать?
– Давай, – не унимается он и толкает меня в бок. – Теперь ты.
Мне неловко, но Кэм смотрит на меня с улыбкой, и мне не хочется показаться занудой в его глазах.
– Не знаю, зачем я это делаю, – бормочу себе под нос я и, собравшись с духом, кричу, но горло словно сжимается от стыда, поэтому получается вяло и совсем не громко.
– Больше секса, Банни.
– Хорошо, но знай, что этот крик – единственный секс, который ты от меня получишь, – разозлившись, говорю я и потираю вспотевшие ладони о джинсы.
Я прикладываю к губам ладони, как рупор, и громко выкрикиваю слово, которое уже потеряло смысл. Кэм прыскает со смеху. И хоть мои щеки вспыхивают, я тоже смеюсь, потому что это и правда весело.
Выдохнув, я прислоняюсь спиной к шершавому стволу дерева, Кэм останавливается напротив и вытягивает руку, упираясь ладонью в ствол рядом с моей головой. Он ловит пальцами мой подбородок и долго вглядывается в глаза.
– Присцилла в прошлом, Энди. Она не чужой для меня человек, но я не хочу, чтобы ты думала, что у меня к ней что-то есть.
– К чему ты это?
– К твоей ревности, которую ты источаешь весь вечер.
– А она знает об этом? О том, что она в прошлом?
– Конечно. Эй, – произносит он и опускает теплые пальцы на мою щеку. – Ты же знаешь, что я изначально не хотел сюда ехать. Я рассказал тебе о своих делах с Феликсом, потому что хочу быть с тобой честным и хочу, чтобы ты была честна со мной. Я твой, Энди, когда ты уже это поймешь и перестанешь закрываться?
Кэмерон прав, в последнее время он только и делает, что доказывает мне, что я могу ему доверять, а я отдаляюсь при любой возможности. Плевать на всех, с кем Кэм был до этого, потому что сейчас он со мной. И как ему еще не надоело доказывать мне это?
Протянув руки, я сцепляю пальцы за его шеей и, встав на цыпочки, целую его в губы. Я не успеваю даже отстраниться, потому что Кэма явно не устраивает такой расклад. Завладев моими губами, он продолжает глубокий поцелуй и, сжав пальцы на моей талии, прижимает меня спиной к стволу дерева.
Я запускаю пальцы в его мягкие волосы и откидываю голову, его губы оставляют короткие поцелуи на моем подбородке, а затем плавно скользят ниже.
В глаза бьет яркий луч света, заставляя меня крепко зажмуриться и отвернуться.
– Вы помнете цветы миссис Беатрис, и она будет не в духе, – прочистив горло, Тэрренс взмахивает фонариком, указывая нам на выход из сада.
Особняк семьи Торнтон.
27.03.18. Утро.
Когда я просыпаюсь, Джин уже нет в кровати. Умывшись, надеваю джинсы с футболкой и выхожу за дверь. Блуждая по коридорам, натыкаюсь на миллион запертых комнат, прежде чем нахожу лестницу.
– Энди? – слышу я голос Присциллы.
Она выглядит идеально, начиная с мягких локонов и заканчивая кончиками бежевых лодочек. Создается впечатление, что когда она просыпается, к ней слетаются птицы со всей округи, чтобы петь, пока Присцилла Ван Хоппер принимает душ и одевается.
– Не могла бы ты попросить свою подругу не загорать в купальнике у бассейна? Скоро начнут съезжаться гости, и будет не совсем прилично, если они застанут ее в таком виде.
– Гости?
– Да, сегодня «Белый ланч». Ты же в курсе, что это такое?
– Конечно, – уверенно вру я. – Пару раз бывала на таких.
– Я бы посоветовала тебе, – она оглядывает меня с головы до ног, – переодеться. Ты же не пойдешь в этом?
– Нет, – фыркнув, всплескиваю ладонями, – конечно, нет!
– И, Энди, – окликает она, – деньги не делают человека счастливым настолько, насколько ты думаешь. Это не стоит того.
– Прости?
– Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, – ее вежливая улыбка начинает меня злить. – Вижу цель, не вижу препятствий, да?
Боже, она же не обвиняет меня в погоне за деньгами?!
– Я даже не знала, что Кэмерон живет так, если ты об этом.
– Разумеется.
– Странно, что ты думаешь, будто Кэма можно полюбить лишь за деньги.
В этот момент отработанная улыбка исчезает с ее губ.
– Но ведь мы никогда не узнаем, знала ты о его статусе заранее или нет, правда? Как и его родители, которых наверняка заинтересует этот вопрос.
Качнув головой, я разворачиваюсь.
– И последнее, – говорит она мне в спину. – Если ты сделаешь ему больно, я тебя убью.
Присцилла уходит, стуча каблуками и оставляя меня с ощущением собственной ничтожности.
Из названия «Белый ланч» прихожу к выводу, что я должна надеть что-то белое. У меня как раз есть короткое кружевное платье – единственное, что я взяла из нарядного для встречи с отцом. Оно не совсем белое, а скорее молочно-розовое, но лучше оно, чем джинсы. Спускаясь по лестнице, я снова и снова разглаживаю ладонями подол, поправляя невидимые складки.
В холле раздается стук каблуков, а за ним из-за поворота появляется девушка с папкой в руках. Увидев меня, она удивленно ахает, а затем хмурится.
– Ты где ходишь?! – возмущенно шепчет она и, схватив за локоть, тащит меня вдоль холла.
– Простите, но я…
– Давай быстрее! – командует она, и я невольно повинуюсь строгому тону.
Мы выходим на задний двор и сворачиваем к огромному белому шатру. На
