Мила - Альбе Альбертова
Всё это проходило в неусыпной компании Эли и под ленивым присмотром Аса. А Мила легко осознала — всё это правильно. И это ощущение правильности придало сил, зарядило оптимизмом и уверенностью в будущем.
Тем же вечером Эля получила свой цветок, точнее — композицию из большого круглого белого цветка в окружении красивых красных ягодок. Все однозначно, вслед за Пирожочком решили, что букет из роз — банальность, а вот эта красота невероятна. И решили всю следующую неделю, когда любовались цветами, а делали это на регулярной основе чуть ли не каждые полчаса дома и сразу по возвращению с улицы.
Как пошутил Серёга:
— Не ожидал, что Эля настолько любит цветы.
— Теперь будешь знать.
— Это точно.
Как ни странно, он запомнил. И цветы, что у Эли, что у Милы появлялись постоянно, причём обычно по весьма надуманному поводу. Например, из-за страшной летней грозы. Мила любовалась розами все возможных оттенков и размеров, а Эля чем-то небольшим, но интересным. Хотя, конечно, тут надо признать, даритель очень часто не угадывал. Интересное, с его точки зрения, не было таким для четырехлетки. Но умный взрослый заметил реакцию и уже к новому году дарил исключительно правильные композиции — яркие и эффектные. Крашеные ромашки возглавили список по-настоящему красивых цветов.
Эпилог
(нечто вместо)
Где-то и когда-то…
Проблема перехода на новый уровень отношений периодически волновала Милу настолько, чтобы начать ее решать. Хотя, судя по всему, исключительно ее одну. Серёжа с этим не заморачивался. Он вообще мало на чём зацикливался, и это его умение весьма Милу восхищало.
Его не смутил ее живот, хотя она набиралась смелости несколько дней для обсуждения темы внешности.
Наоборот, Серёжа отреагировал спокойно:
— Я знал про операции и предполагал нечто подобное. Тебя беспокоят шрамы? Они болят?
— Они выглядят вот так!
— Можно попробовать сгладить рубцы.
— Можно, но не советовали. Если потребуется еще оперативное вмешательство лучше чтобы кожа была как можно более здоровой. На данный момент это всё, что получилось сгладить косметологическими методами.
— Если они не болят и не беспокоят физически, то остается только моральный аспект.
— Они страшные.
— Они нормальные. Шрамы — это просто шрамы, не вижу в них проблемы.
— Серёж!
— Мил! — парировал он точно таким же тоном и нежнее добавил: — Давай попробуем привыкнуть так, а дальше видно будет.
И он действительно доказывал, что его не волновал живот со шрамами. Как оказалось его вообще мало что смущало в вопросе близости.
Как он однажды признался:
— Я тебя до одури хочу, причём уже давно. Ты вроде бы и рядом и очень-очень далеко. Забытое ощущение вожделения к недоступной девочке вернулось.
— Серёж!
— Я серьезно, — развеселился он, привлекая к себе и давая почувствовать свое желание.
— Это физиология.
— И психология, — согласился он. — Ты понравилась мне сразу — настоящая, спокойная, довольная собой и жизнью. А потом, узнавая тебя больше, я всё сильнее погружался в этот интерес и это восхищение. Мил, ты красивая не только внешностью, но и сутью. Поэтому возникло банальное мужское желание присвоить себе такую замечательную женскую особь.
— Ну-ну…
— Именно. А ты меня словно не замечала вообще. Точнее, видела как соседа по дому или общежитию, но не более того.
— Неправда!
— Истинная правда, мужчину ты во мне рассмотрела исключительно после поездки к родственникам.
— Начинать рассматривать каждого встречного как мужчину мечты — тоже неправильно.
— А если не каждого? А только некоторых, таких замечательных, как я?
— И таких скромных, как ты, — согласилась она весело.
— Я действительно скромный и простой, — согласился он довольно.
— Ну-ну…
В реальность отношений двоих вмешался другой первоначально неучтенный момент — Пирожочек.
Казалось бы, что такого в желании двух взрослых людей побыть вместе наедине?
Нормально, привычно и естественно — без поправки на ребенка. Почему так совпадало, понять никто не мог, но факт остается фактом. Эля умудрялась прийти в самый неподходящий момент из всех возможных. Она просыпалась, хотя, в принципе, обычно спала до утра, разве что могла встать посреди ночи в туалет, но редко. А тут только улеглась, через час шла искать взрослых и находила в тот самый момент. Сначала Мила посмеялась, потом разозлилась, а дальше просто с философским нетерпением ждала, чем дело закончится в этот раз.
Кажется, такое отношение оказалось заразным и передающимся половым путем, поскольку Серёжа тоже порой останавливался и прислушивался к активности в доме. Проблема внешнего вида живота никуда не делась, но оказалась не настолько важной, как мелкая.
Эля отличалась удивительным чутьём, умудряясь интересоваться родней и утром, и даже вечером, бросая свои любимые мультфильмы. Мила веселилась или ругалась, или бурчала в зависимости от настроения. Серёжа реагировал точно так же. Странная объединяющая реальность в лице ребенка сблизила еще больше, как и завершившийся всё-таки ремонт.
Попытка совместного принятия душа с утра с приятными ласками провалилась от деликатного стука в дверь. Судя по звукам — ногой.
— Дядя Серёжа, тетя Мила ушла без Аса! — полным возмущения голосом сообщила Пирожочек.
— Тетя Мила еще не ушла, — отозвался он, останавливаясь и упираясь лбом в лоб Милы.
— Я сейчас ополоснусь, и мы пойдем, — заверила Мила, хихикая.
— И дядя Серёжа там? — поразилась Эля.
— Да, мы разговариваем.
— Вы всегда разговариваете на двоих, — возмутилась мелкая, но, кажется, ушла.
— Да, в наблюдательности ей не откажешь.
Продолжение совпало со стуком в дверь и словами:
— А давайте говорить на троих!
— Скажи мне, как люди умудряются делать по двое-трое детей после появления первого?
— Пока первый сам не выбирается из кровати, — предположила она весело.
— Только если таким образом, иначе просто не понимаю.
— У них вырабатывается новый навык и чутье на удачные моменты, — предположила Мила.
— Когда он появится у нас? — в ответ уточнил Серёжа, действительно переходя в душ.
Совместное вытирание сблизило до очередного стука в дверь. А дальше Мила вышла и обняла возмущенную Элю, чтобы, собравшись, прихватить Аса и уйти на прогулку. Неполученное удовольствие еще какое-то время гуляло по крови, но потом утихло. Зато эмоции и впечатления запомнились, кажется, навсегда.
Семья — это решение проблем, не существующих до ее появления, но Милу данный факт полностью устраивал…
