Измена. Второй шанс для предателя - Анна Раф
— К-конечно, — произношу слегка трясущимся голосом и киваю в ответ.
Чёрт возьми, в какую авантюру меня втянула Лиза? Может, ещё не поздно извиниться и уйти?
— Подпишите, — вкладывает в мои руки ручку и протягивает планшет.
Замираю на месте, не в силах решиться.
От одной только мысли, что я сегодня узна́ю секреты, о которых мне знать не положено, я прихожу в откровенный ужас.
— Кира, Елизавета за вас поручилась. Не подведите, — произносит мужчина, считав с моего лица неоднозначные эмоции.
Киваю и слегка подрагивающей рукой ставлю свою закорючку.
Сердце колотится, как заведённое. Кажется, ещё немного, и оно, пробив грудную клетку, выскочит наружу.
Низ живота начинает потягивать. Чёрт возьми, такое стрессы моему организму явно не на пользу.
Глава 5
— Вот здесь будет ваше рабочее место на сегодняшний день, — произносит Константин Михайлович и указывает на кресло по правую руку от настоящего трона, расположенного во главе стола.
Громко сглатываю.
От одной только мысли, что я буду сидеть и переводить речь крупного бизнесмена, сердце уходит в пятки. Даже сейчас, когда дороги обратно нет, я не перестаю сомневаться в своих знаниях. А если я переведу что-то неправильно и из-за меня пострадают люди?
Руки приходят в движение и начинают исполнять свой нервный танец.
Спустя полчаса конференц-зал начал наполняться людьми. Мужчины в деловых костюмах и с серьёзными лицами заняли свои места. Многочисленная охрана выстроилась вдоль стен.
Через какое-то время все места были заняты. Всё, кроме одного: трон во главе стола, как был пустым, так пустым и остался.
На серьёзных лицах мужчин проступает неуверенность. Они то и дело с обеспокоенными лицами поглядывают на пустое место и нервно следят за временем.
Ещё через полчаса томительных ожиданий дверь по новой открывается, и через порог перешагивают десять вооружённых до зубов мужчин.
Кольцо размыкается, и из центра, словно вожак стаи, выходит мужчина, которого я узнаю из тысячи…
— Гурский… — произношу одними лишь губами.
Сердце, ударившись об грудную клетку, начинает напоминать о той боли, которую он причинил мне три месяца назад…
Руки начинают дрожать пуще прежнего, а боль внизу живота кратно усиливается. Страх накрывает меня с головой.
Бывший супруг, который недавно выгнал меня из дома, теперь стоит передо мной и смотрит мне в глаза…
— Начнём! — произносит Гурский, не разрывая со мной зрительного контакта.
Сглотнув ком, перевожу его слова на итальянский.
Следующий час я перевожу слова Гурского, всеми силами блокируя дрожь в голосе.
Слава богу, за это время мне не встретилось ни единого слова, значения которого я бы не знала.
— Подытожим, — произносит взволнованным голосом Гурский.
Кажется, за всё то время, что я его знаю, Пётр ещё ни разу не был таким взволнованным, как сейчас. По лицу видно, что он безумно волнуется.
— Я передумал. Компания не будет продана Истомину! — в голосе моего бывшего проскальзывает знакомая фамилия. Точно, ведь у его новой избранницы именно такая фамилия.
От слов Гурского настроение в зале резко меняется. Окружающие Петра мужчины словно по щелчку пальцев смурнеют, а итальянцы, напротив, расплываются в довольных улыбках.
— Контрольный пакет акций будет продан нашим итальянским коллегам, — на выдохе произносит Гурский.
Замечаю, как скулы на лице бывшего мужа едва заметно дёргаются.
— Ты совершил грубую ошибку, щенок! — голосом, полным ненависти, произносит мужчина, сидящий напротив Гурского.
Оборачиваюсь и замечаю едва различимую вспышку на крыше противоположного здания.
— На пол! — моего слуха касается громкий, неразборчивый из-за звона посыпавшегося на пол стекла, голос Гурского.
С грохотом приземляюсь на пол. Пытаюсь встать и натыкаюсь рукой на что-то липкое.
Смотрю на ладонь и с ужасом понимаю, что моя рука в крови.
— Цела? Всё хорошо? — взволнованно тараторит Гурский, повиснув надо мной.
Сердце, с болью ударившись об рёбра, уходит в пятки. На моих глазах белоснежная рубашка моего бывшего мужа багровеет. Гурский пытается встать с колен, но заваливается набок и падает на пол рядом со мной.
Внутри меня всё обрывается. Он ранен…
— Петя! — кричу во всё горло не своим голосом.
— Главное, что я сумел сохранить твою жизнь… — произносит одними лишь губами и медленно закрывает глаза.
Низ живота пронзает кинжальная боль. Меня буквально скручивает.
Ещё ни разу в жизни я и близко не испытывала настолько болезненных ощущений…
— Гурский ранен! — моего слуха касается мужской голос, и мир вокруг меня погружается во тьму.
* * *
— Гурский ранен, — доносятся до меня незнакомые голоса. — Он закрыл девушку собой…
— У неё угроза прерывания беременности. Живее, везите её в реанимацию. У бедняжки хотя бы есть шанс выкарабкаться, если нам удастся стабилизировать её состояние. Дай Бог и малыша сохраним… А то двух смертей за сутки нам только не хватало.
— Двух?!
— Ну да… Гурского, конечно, уже готовят к операции, но наши врачи — просто хирурги, а не волшебники… Вряд ли его спасут. Слишком большая кровопотеря…
После этих слов, моё сознание, которое и без того было туманным и спутанным, окончательно погружается во тьму.
Неужели это конец?!
Глава 6
Кира
Резко распахнув глаза, прихожу в чувства. Первым делом начинаю ощупывать едва округлившийся живот.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Боль отступила, не оставив ни единого упоминания о себе…
— Мой маленький… — шёпот срывается с моих губ.
Обжигающие слёзы начинают катиться по моим щекам. Мне страшно… Мне безумно страшно, безумно боюсь, что с моим ребёнком что-то случилось… От одной лишь мысли, что я не сумела сохранить беременность, внутри всё мгновенно обрывается.
Я не могла его потерять, просто не могла…
За грудью начинает тянуть со страшной силой. Так паршиво, как сейчас, я ещё ни разу себя не чувствовала. От переполняющей меня душевной боли хочется кричать во всё горло.
— Кира Алексеевна, — моего слуха касается мужской голос.
Оборачиваюсь и понимаю, что всё это время в палате я была не одна. На другом конце комнаты на стуле сидит врач и заполняет какие-то документы.
— Кира Алексеевна, не переживайте, — в примирительном жесте вскидывает руки, — с плодом всё, слава богу, хорошо. Профессор Греков провернул настоящее чудо. Вас прокапали, состояние ваше стабилизировали. Ни вам, ни малышу ничего не угрожает.
— Что с моим ребёнком?! — крик, полный боли, сам собой срывается с моих губ.
Кажется, слова врача благополучно
