Весь спектр любви - Алена Воронина
— Конечно, я понимаю, работа есть работа, — она с трудом втиснула руку обратно в рукав пальто, поправила берет и поднялась на ноги тяжело, но без хриплой отдышки.
— Татьяна Петровна, скорую точно не надо? — спросила я.
— Точно, Танюша, точно. А ты вот что, приходи ко мне. Я в этом доме живу, в первой парадной, на самом верху. Квартира 17. Хорошая ты. В наше время упадешь и не подойдут. Или того хуже. Уж я-то знаю. Приходи ко мне, Танечка.
— Как смогу, — уклончиво ответила я. — Вот, возьмите таблетки.
— А я заплачу… — она потянулась к старенькой потрёпанной черной сумке.
— Они копеечные, — махнула я рукой. — Через три с половиной часа выпейте, а если вдруг хуже станет в это время, сразу скорую вызывайте, не ждите. Может, как-то можно связаться, чтобы дочь ваша прилетела?
— Далеко… она. Визы, бумажки. Это время. — опустила голову старушка, — а мне бы разобраться со всем… Самой… Как она меня простит, если я сама себя простить не могу.
Едва за ней закрылась дверь, я бросилась исполнять свои должностные обязанности, и, конечно, думать забыла о бабушке, пока уже вечером, перед самым уходом не достала швабру и ведро, чтобы вымыть пол в холле и не заметила, что посещения старушки мне не избежать — под столиком, тем самым, что с тонометром, лежала бордовая книжечка.
Паспорт.
Стручкова Татьяна Петровна, 1926 года рождения, место рождения — Ленинград. И адрес, и правда, этот, только имелся еще и штамп о снятии с регистрационного учета, датированный июлем.
Мне стало не по себе, особенно после того, как вспомнился наш с ней разговор. Может, я ошиблась, а старушка хорошо исполнила то, что диктовало ей воспаленное сознание. Часто в таком возрасте старики уже в глубоком детстве, порожденном деменцией, но так хорошо говорить?!
В десять вечера я прошла сквозь арку недалеко от входа в аптеку и оказалась во дворе — колодце. Первая парадная в самом углу была, как ни странно, открыта, хотя домофон имелся, и работал вполне исправно. Но вызов 17 квартиры сбрасывал, будто там передатчика не стояло. Внутри парадной было темновато, в трехэтажном здании лифт предусмотрен не был, и я пошла наверх по широким каменным ступеням,
Дверь 17 квартиры была хороша. Даже и не скажешь, что тут живет старушка такого вида и в такой ситуации. Дорогое дерево, за которым наверняка прятался толстенный металл. Видимо, дочка, живя за границей, матери все-таки квартиру обустроила и помогала. Хотя лучше бы наняла сиделку, иначе почему бабушка ходит по городу в одиночестве, без должного ухода и опеки.
Рука потянулась к звонку.
Только где-то внизу кто-то открыл дверь, послышались голоса и смех, но не они привлекли мое внимание, а створка двери в квартиру Татьяны Петровны. От сквозняка она плотнее прижалась к косяку, а потом нехотя оттолкнулась, и на меня хлынули запахи клея, дерева, штукатурки, в общем все составляющие большого ремонта.
— Татьяна Петровна, — в этот раз я постучала в створку и громко окрикнула хозяйку.
Ответа не последовало, но это и неудивительно, слышала старушка не особо хорошо, еще в аптеке часто переспрашивала меня.
— Татьяна Петровна! — я шагнула в большую прихожую, погруженную в темноту, лишь вдали, в конце коридора горел свет. Там наверняка кухня, потому что слышался шум воды.
Полы были залиты новой стяжкой, пахло влагой и бетоном, рядом со входом лежали огромные упаковки паркетной доски. Стояли короба с непонятными вещами, я лишь успела разглядеть лампы, которым предстояло занять место на потолке.
Квартира была огромной. В стороны разбегались комнаты, высокие проемы, были пока лишены дверей. Высокие потолки. Настоящий дворец. Мою коммуналку, наверное, тоже можно было превратить в нечто подобное. Если иметь деньги и силы.
— Татьяна Петровна!
Я завернула за угол, желая поприветствовать хозяйку и… едва сдержала крик.
Яркая белая лампочка на шнуре свисала с потолка, освещая белым светом огромную комнату с готовыми под обои или под покраску белыми стенами и серый цементный пол. На полу возле самой раковины, такой, знаете для строителей, из крана которой хлестала вода, подсыхала огромная кровавая лужа, уж поверьте на фармацевтическом учат отличать кровь от водицы, и это определенно была она. И несмотря на то, что цемент неплохо впитывает, её было много… И запах. Его не спутаешь. С ним смешался еще и запах мочи. Но более всего напугал полуботинок с подсохшей грязью.
Я так и стояла в шоке, пытаясь осмыслить увиденное, не в силах пошевелиться.
Что может быть страшнее заполонивших голову мыслей?
Но, как оказалось, может…
Дверь так и осталась приоткрытой, и на лестничной площадке послышались мужские голоса.
— Дебил, ты даже дверь не запер! Семе звони! Скажи, есть проблемы.
— Ннет, я, я, я не могу. Ты… звони…
Замок щелкнул.
— Сам звони! Ты не мог без этого обойтись?!
— Я… я правда… Она орала, как свинья! Я даже не подумал, что вот так… Кинулась на меня с этой палкой своей!
— Бабку скрутить не мог? Зачем до крайности было доходить?!
— Я не виноват! Я не виноват! Она сама!
Они явно двигались в сторону кухни.
А я… я заметалась в ужасе. У самого окна стояли коробки с техникой и, наверное, будущей кухней в разобранном пока виде, я бросилась к ним. И едва успела скрыться, когда они вошли в помещение.
— Тут пероксид нужен. Башмак выкинь в другом районе! — зашуршал пакет.
Кран один из пришедших перекрыл. И я зажала рот рукой, боясь, что мое свистящее от страха дыхание будет слышно.
— Поехали. Я тебя отвезу. И заодно от башмака избавимся.
— А кровь?!
— Вот и съездим за химией! Вот дурак ты, отвезли бы ее назад и все.
— А она, знаешь, как орала, что у нее квартиру отжали эту проклятую! Ты же помнишь! Тут с самого начала не шло дело, все из рук валилось, к соседям часть потолка рухнула, крыша почти просела, трубы гудели, как в преисподней, — взвыл невидимый мне мужчина. — Господи, призрак теперь точно являться будет всем нам в страшных снах.
— Только тебе если. Мне точно нет. А тем, кто такие бабки отваливает за квартиры, страшные сны только о разорении снятся. Пошли.
— Проклятое место!
— В жизни ничего без проблем не бывает. Пошли. Я приеду, все ототру. У меня дома пероксид есть. Будет все, как новенькое. Проклятое… Проклятое… Это ты дебил, а квартирка-то прелесть. Хорошая квартирка.
Свет на кухне погас. Двое направились к
