Не целуй меня - Лана Ирис
Он выдал это все кратко. Быстро. Отрывисто. Не вдаваясь в подробности. Но я все поняла.
И мне стало дико больно.
— Мне жаль, — шепчу.
— Надо было мне сесть за руль, — проводит ладонью по волосам. Взлохмачивая их. Очаровательный жест. Я заглядываюсь. — Уже ничего не поделаешь. Ее не вернуть. Отец со временем нашел замену. Брат ее принял… у них своя семья теперь. А я отдельно.
— Твой папа хочет жить дальше и быть счастливым, — вступаюсь за него. — Разве это плохо? Я уверена, он тоже по ней скучает. Она ее не заменит. Но будет рядом с ним. А раз твой брат принял эту женщину, может, она не плохая.
Я не имею право советовать. И неизвестно, как бы я отреагировала. Но пытаюсь поддержать.
— Давай не будем об этом больше.
— Но… Если бы ты сел за руль, тебя бы в этом мире не было уже, а я…
Что я хотела сказать? Не смогла бы без тебя? Серьёзно?
Кивает благодарно. Будто все понял.
Везет ему. Я вот ничего не понимаю.
Или понимаю?
Глупая, глупая Маришка…
Перед глазами плывет.
Пока он возится с огнем, разгоняя искры кочергой, я подступаю к его пальто, лежащее на фортепиано. Сую руку во внутренний карман и вытаскиваю его… паспорт.
Сначала замираю, потом от любопытства открываю.
— Марсов, — читаю фамилию удивленно. Как и Матвей. Его Брат. — А почему Ворон?
— Девичья фамилия моей матери — Воронова, — шагает ко мне, ловко выхватывая паспорт из рук и кладет на место.
Но я успеваю заметить. Насмешливо приоткрываю рот.
— Аааа, да ты старикаа-ан…
— Опять без спроса берешь мои вещи? Нехорошо, — щурит на меня глаза. Выглядит при этом очень воинственно. Пугающе. Мрачно.
Маньяк.
Раньше я бы испугалась. Задрожала. Мечтала бы убежать.
Но я не боюсь своего Артура больше.
— Как это? — все еще не верю я, просчитывая еще раз в уме от даты рождения.
Смотрит на меня неотрывно. Он все равно не смутился. А если и смутился, не покраснел.
— Ааа… — кричу догадливо, отбегаю от него на несколько шагов, когда он зловеще движется ко мне. — Вот почему те парни попали в травмпункт, когда ты появился в нашей школе! Это были твои знакомые! Ты застеснялся, что твои знакомые расскажут, что ты второгодник! Ты это скрываешь!
— Не стеснялся я. Просто не хотел. А ну-ка иди сюда.
— Второгооо-о-дник! Негодник!
— Сказал — иди сюда.
— Бе-бе-бе, — язык вытаскиваю. — Я тебя раскусила, плохой парень! А я всеее-еем расскажу-у-у! Бе-бе-бе-е!
Останавливается. Улыбается. Но такой улыбкой, от которой понимаешь: Хана Мне.
Шаг. Шаг. Шаг.
Земля дрожит.
Спасайтесь все.
— А! — взвизгиваю. — Не подходи ко мне!
Но он уже тянет свои огромные ручища.
— Эй!
— Молчи, Малышка, а то…
— А то-о-о… — тяну насмешливо, неловко забираясь на фортепиано. Но он стягивает меня назад за бочки. Начинает щекотать. — Аххах-хаха-хаха, отпути!
Извиваюсь. Звучит громкий переливистый звук клавиш.
Вырываюсь. За курточку тянет. Стягивает ее с меня.
— А то любить буду сильно, — угрожает он.
— Люби, люби! — смеюсь. — Я не боюсь! Я смелая!
— Точно не боишься? — шепчет грозно. — Смотри, Малышка, сделаю много чего…
— Ой, ой, ой! — кричу, отбегая в другой угол. — Да что ты говоришь, злой вампир. Укусишь меня?
Смеюсь. Прикрывая рот ладошкой. За животик держусь от смеха.
— … развратненького.
В другой угол бросаюсь. А маньяк и рад играть со своей жертвой.
— Аа? — останавливаюсь. Запыхавшись. — Развр… Не надо.
— Много-о чего развратненького сделаю с тобой, маленькая смелая девочка.
— Да ну тебя! — прикладываю ручки к разгоряченным щекам. — Отстань!
Несусь к камину. Он следом.
— Отстань, Маньяк! Дай отдышаться!
— Просишь о пощаде? Проси сильнее. Встань на колени.
— Тьфу! Не смешно, — взволнованно. Но с улыбкой. — А ты почему второгодник? Ты же очень умный. В олимпиадах участвовал… тебя гением называли… странно…
— Отдыхал. Не мог учиться. Устал.
— Когда?
— Когда ее не стало.
Стою, придерживая бочок ладошкой. Колет. Задыхаюсь.
Обдумываю его слова.
— С твоими деньгами можно было… проплатить и… не оставаться на второй год…
— Можно было, — пожимает плечами. — Но я не хотел.
Он не хочет об этом говорить. Это заметно. И я больше не настаиваю. Если ему очень больно, то не нужно. Может, он поделиться со мной в другой раз.
— Ааа, — склоняюсь. В боку все сильнее тянет.
— Ты в плохой физической форме, — констатирует очевидный факт Артур. — Хочешь, я потренирую тебя? С нового года у нас новый учитель физкультуры, довольно строгий. Он не даст халявить. Тебя надо по нормативам подтянуть.
Пожимаю плечами.
— Я не знаю…
Я ведь не собиралась быть с ним после нового года. Мы должны были уже расстаться. Но…
— Что не знаю? Тоже хочешь на второй год?
— Не хочу, — снова улыбаюсь. Я понимаю, это было его желание, но мне смешно. Он всегда казался старше. Теперь ясно почему. — Но я не думаю, что это хорошая идея.
Подходит ко мне. Я не убегаю. Вглядываюсь в его потемневшие глаза. Он кладет ладони мне на плечи.
— Ты мне должна, Малышка. За украденный браслет.
— Это твое желание? — сильно удивляюсь я. — Подготовить меня по физкультуре?
— Теперь — да.
— Теперь?
— Было другое.
— Какое? — шепчу таинственно.
Наклоняется. Наши глаза на уровне.
— Не… по… добаю… — тоже шепчет таинственно, — щее…
— Что? Не слышу…
— Ближе. На ушко скажу.
Придвигаюсь к нему. Мы почти сливаемся. Краснею.
К моему ушку склоняется. Шепчет нежнейше.
— Неподобающее. Развратненькое.
— А что там? Конкретнее? — смело.
Смеется тихо. Низко. Хрипловато.
Бархатисто.
Мне тоже немного смешно.
Я знаю, что это игра наша. Но мурашки по коже взбунтовавшиеся…
— Будешь принадлежать. Мне. — ой, мурашки…
— Что?
— Всю ночь. Тебя.
— Аа, — краска лицо заливает. — Не слышу… Целовать?
— И все остальное.
— Всю ночь?..
— Всю ночь.
В шею чмокает. Покусывает. Слишком нежно. Я улетаю.
— Согласна.
Отстраняется. Улыбается победно.
— Как легко тебя уговорить, оказывается. Тренировку начнем с января. Место я назначаю. Не опаздывать.
По носу мне щелкает пальцами. Я вздрагиваю.
Хорошо, что здесь темно. И он не видит. Я еще сильнее стала красная. Я краснеющая. Почему? Да потому что… Он ничего не понял… Я не на тренировку согласилась… А на всю ночь. Ему принадлежать. На всю ночь? Нет. Навсегда.
Навсегда? Навсегда…
По предплечьям руками проводит. Захватывает в плен мои ладошки. Пальчики мои в его огромных ладонях тают.
Сердце сжимается. Расширяется. Сжимается. Расширяется.
То сообщение. И его слова в машине.
Люблю тебя, Малышка. Люблю.
Голова
