#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн
Глава 22
Последний звонок
НЕ УСПЕЛА Я ОГЛЯНУТЬСЯ, как прозвенел последний звонок. Это был момент столь радостный и долгожданный, сколь и волнительно-грустный. Парни явились в костюмах, а почти все девчонки-выпускницы — в белоснежных фартуках и бантах. Мы уверяли друг друга, что не станем плакать — ведь это такая глупость! Однако стоило нашему классу появиться на сцене для поздравления классного руководителя и начать петь заунывную песню, которую мы репетировали после школы весь май с грандиозными ссорами, как все расчувствовались. Парни держались, но девчонки стали реветь прямо на сцене. И наша классная, обложившись цветами, тоже плакала, утирая глаза платочком (хотя я подозреваю, что от счастья). В общем, уходили мы феерично: у девчонок потекла тушь, а мальчишки либо опускали глаза в пол, либо начинали глупо и нервно отшучиваться. И по очереди обнимали классную, все обиды на которую вдруг пропали.
Я тоже ревела, потому что хоть и готовилась к последнему звонку несколько месяцев, но все равно только в этот момент осознала, что теперь все закончилось. Впереди нас ждали экзамены, поступление, нервотрепка… И взрослая жизнь, которая разведет нас всех в разные стороны. Мы еще совсем не понимали, каково это — каждое утро идти не в родную школу, в которой был знаком каждый укромный уголок, а в чужие колледжи, техникумы и университеты, в которых не будет никого из тех одиннадцати лет, проведенных вместе. Мы лишь смутно это осознавали, и от этого становилось и волнительно, и грустно.
Наверное, прощание с детством — это всегда грустно. Когда в школьном дворе улетали в бездонное голубое небо десятки ярких шаров, я снова расплакалась, и обнимающая меня Ленка — тоже. И девчонки из нашей компании шмыгали носом и обещали друг другу, что мы никогда не перестанем общаться.
Без казусов тоже не обошлось. Я была одной из нескольких ведущих на торжественном мероприятии, а Матвеев участвовал в смешной сценке, где играл местную грозу школы — нашего завуча. Он надел парик, нацепил на плечи серую шаль, а на нос — квадратные очки и вышел на сцену, заставив зал согнуться от хохота. Глядя на то, как он мастерски пародирует грозную Елену Семеновну, я тоже смеялась и громко хлопала в ладоши. А потом за кулисами Матвеев вдруг сказал мне, что я хорошо смотрюсь на сцене.
— Э-э-э, спасибо, — даже не ожидала я аттракциона столь невиданной щедрости.
— Ты смешная, — продолжил этот скот. — Так забавно, по-старушечьи семенишь и микрофон держишь, как будто проглотить собираешься.
— Что ты сказал? — сощурилась я, почему-то вспомнив, как недавно видела его с Юлей, гуляющих по улице за ручку. — Охамел, пугало?
Он ничего не ответил — лишь едва заметно улыбнулся.
— Нет, ну ты чего молчишь, Матвеев, раззявь хлебало и гавкни!
— Ай-ай-ай, Сергеева, — услышала я голос математички, — заканчиваешь одиннадцатый класс, а лексикон кошмарный. Что скажут в университете?
Я фыркнула и ничего не ответила, подумав, что в университете всем будет плевать. А Клоун веселился — слышны были сдавленные смешки. Я мысленно послала его выше гор. Однако его слова запали в душу, и в результате, снова выйдя на сцену, я стала держать микрофон далеко от губ, поэтому звук не всегда был хорошим. За это меня пожурила наша организатор, правда, списав все на мое волнение. В результате из-за Матвеева я была выставлена не в лучшем свете. Как в старые недобрые времена. И из-за этого тоже хотелось и улыбаться, и плакать одновременно.
После торжественной части вся наша параллель под строгим присмотром учителей и родительского комитета отправилась в кафе на набережной. Время там пролетело незаметно — нас рассадили за столики, вкусно накормили, включали музыку и развлекали конкурсами, на один из которых выпихнули меня. Если честно, подобные конкурсы я не любила, считая их чем-то средним между публичным унижением и абсурдом, однако отказаться от участия не могла — подобная участь постигла всех. Конкурс мне достался парный, и его суть заключалась в том, что девочка должна сделать мальчику как можно больше хвостиков, используя микроскопические заколки и резинки. В партнеры мне достался Матвеев — сама не знаю как. Но это меня даже обрадовало, поскольку на его волосах средней длины можно было соорудить хоть что.
Засекли время, и конкурс начался. Я приступила к работе. Возиться с его темными волосами было забавно.
— Я думал, ты как-нибудь остроумно пошутишь про вшей, — сказал Матвеев.
— А я думала, что ты их вывел, — отвечала я. — Зачем шутить про болезни? У тебя, кстати, перхоти нет?
— Нет.
— А у меня есть! Сейчас потрясу головой над твоим кочаном, отсыплю чуток.
Он нервно задергался.
— Да успокойся ты, — рассмеялась я, — нет у меня ничего.
— И мозгов тоже, — как в детстве, ответил он. — Заплетай быстрее, чего возишься?
— Волосы короткие! Мне сложно их подцепить! Ты сам себе когда-нибудь хвосты делал?
— Естественно, нет.
— Вот и молчи.
И я принялась остервенело делать крошечные хвостики. С ними Данька смотрелся уморительно.
— Мне вообще-то больно, — замечал он время от времени.
— Потерпишь, — отмахивалась я. — Ради победы. Будь мужиком.
Время вышло. Мы отстали от победителя всего лишь на два хвоста, и то лишь потому, что парень в той паре был патлатым до невозможности! Наступил второй раунд, в котором нас поменяли местами, и теперь уже я восседала на стуле, а Даня с явным недоумением возвышался надо мной — настал его черед заплетать. Но по условиям конкурса, делать он должен был уже не хвостики, а косички. Когда он запустил пальцы в мои распущенные длинные волосы и зачем-то легонько помассировал голову, я вздрогнула, но попыталась ничем не выдать себя.
— Где же твои шуточки? — поинтересовалась я.
— Я же нормальный, — отвечал он. —
