Бывший. (не) разведенка - Анастасия Максимова
— Ульяна, ты, главное, без самодеятельности. Он предупрежден о возможных провокациях, не думаю, что что-то будет. Не переживай.
В голове лишь мелькнуло, что они оба знали что-то. Боже! Так они в курсе, что готовилась провокация! Надо было мне хотя бы сделать вид, что я согласилась на ее предложение. Вот же я тютя!
— А если он не выдержит? Сорвется? — спросила я.
Ведь в последние дни он был на диком взводе. Да Арс как спичка может вспыхнуть в любую секунду и сгореть дотла! Пока Трофимова не слышала, назвала водителю адрес из сообщения.
Если из-за меня с ним что-то случится, то я себе никогда этого не прощу. Я должна остановить эту чокнутую и предотвратить катастрофу!
— Мамочка, что случилось? — обеспокоенно спросила дочь, а я заверила ее в том, что все хорошо.
Трофимова настаивала на том, чтобы я не беспокоилась и никуда не лезла. Скрестив пальцы, пообещала это своему юристу, а сама велела водителю торопиться.
Я-то как раз понимала, на что способна Лиза. Да она же реально не в себе! Сначала пришла ко мне, теперь задумала что-то чудовищное в отношении Арса.
А он вообще сейчас не в том состоянии, чтобы держать себя в руках! И это из-за меня и моего поведения. Надо был поговорить с ним, надо было хоть как-то обсудить, что произошло!
И это предчувствие… Вся на взводе я просила водителя поторопиться, а когда мы приехали на место к какой-то кондитерской, посмотреть за дочкой.
При виде толпы у входа, полиции и «Скорой» мое сердце оборвалось от страха. Неужели я опоздала?!
Глава 62. Осипов
Глядя в полубезумные глаза бывшей, даже не удивился. Понял, что у меня в ее сторону сейчас и раздражения-то как такового нет. Есть лишь какая-то бесконечная усталость.
Я, правда, задолбался бороться против нее. Сколько можно все вот это организовывать и делать? Ей что, заняться больше нечем, или я последний мужчина на планете?
Присел на тумбочку возле рукомойника. Туалет тут был общий, и стояло несколько пуфиков. Но они находились слишком низко. Решил не показывать ей никаких эмоций. Вообще.
Я прекрасно понимал и знал, что стояло сейчас на кону. Когда тебе есть что терять, то желание как-то эмоционировать отпадает напрочь. Теперь мне предстояло узнать, что она задумала.
Лиза на мгновение растерялась. Было понятно, что она в целом ожидала вообще сейчас другой реакции. Ну, логично. Я тоже, если честно, думал, что буду рвать и метать. Особенно после сегодняшнего разговора с Трофимовой.
Но благодаря опытной и мудрой женщине, я прожил эти эмоции у нее в коридоре. Выпустил их там, где это было максимально безопасно. А перед реальной угрозой оставался спокойным как удав.
— Что, даже не поприветствуешь? А когда трахал меня, то ты был более обходителен.
— Ну, так и ты вела себя иначе. Более адекватно, — спокойно ответил я.
Мне просто хотелось закончить это, но я прекрасно понимал, что лезть к ней — чистое самоубийство. Я лучше в кабинке закроюсь. Кстати, прекрасная идея.
Подумав о том, что я сейчас буду прятаться от хрупкой маленькой девушки в кабинке туалета невольно хмыкнул. Вот это превратности судьбы! От нее такая реакция не укрылась.
— По-твоему, бросить невесту ради какой-то деревенщины с приплодом — это смешно? Опозорить меня и себя перед всем обществом? Я думала, что ты умнее.
Ну, не то чтобы я сомневался, кто донес на меня тетке. Но теперь даже последние варианты на этот счет отпали. Просто один в один слова моей родственницы.
— По-моему, тебя теперь ничего из этого не касается. У моей тети, если что, там сын еще в запасе есть. Вот можете с ним прекрасно обсудить мой выбор, даже промыть каждую косточку. Только, ради Бога, давай закончим этот цирк, ладно?
Надо бы не пропустить момент, когда она решит действовать. Кабинка от женского варианта туалета ближе, но мы же не гордые. Думаю, придется даже в некотором роде отбиваться от нее. Дожил…
Сидеть в женском туалете и прятаться от бывшей. Как же я хотел домой к моим девочкам! На лице Лизы промелькнуло злорадство.
— Ты прав, давай закончим. Как ты уже понял, я не могла оставить такое оскорбление без реакции. Мне просто необходимо было отомстить. Так что… Надеюсь, ты прекрасно осведомлен, что делают с насильниками на зоне, потому что тебе предстоит шикарный опыт!
Все-таки инсценировка изнасилования. Ну, я ожидал чего-то такого, но до последнего наделся на ее благоразумность. Спокойно поднялся, сделал вид, что собираюсь выйти, а потом шмыгнул в кабинку и заперся.
Уже в ней я услышал, как Лиза начала вопить, кричать и звук разрывающейся одежды. Осторожно достал старый запасной телефон и начал вести запись.
Мой основной мобильный остался в машине, я всегда так делал, и она знала про эту привычку, но по счастливой случайности после разговора с Трофимовой я подумал о том, что это не очень хорошая идея, и засунул в пиджак старый запасной телефон.
Вот он и снимал, как моя бывшая занимается самоистязанием, бьется головой о зеркала и творит всякую другую дичь. Мне даже в какой-то момент страшно стало. Может, у нее реально психическое расстройство?
Не прошло и пары минут этого шоу, как в дверь заколотили, а она срывающимся голосом попросила о помощи, заявив, что ее насилуют. Дверь начали… Открывать ключом?
На тот момент я уже встал на сиденье унитаза и подглядывал за ней сверху из кабинки. Не самый мужской поступок, но ну ее. Еще заразит меня чем.
А потом случилось странное. Дверь спокойно отворилась, и на пороге появился немолодой представительный мужчина. Лиза при виде его застыла. Я же не сразу, правда, но узнал ее отца.
Пазл в голове схлопнулся. Ай-да, Трофимова, ай-да, специалист своего дела. В мою сторону холодно произнесли:
— Арсений, к вам никаких претензий. Больше моя дочь вас с вашей семьей не побеспокоит. Буду признателен, если все случившееся останется между нами.
Кивнул. Вот даже разбираться не хотелось. Мне искреннее верилось, что сейчас все будет хорошо. Выбрался из кабинки и от греха подальше пошел к выходу, не забыв тортик. Поводов для отмечания у нас прибавилось.
Уже на выходе я столкнулся с…
— Уля? — в шоке уставился на свою взволнованную жену. Добавив. — А ты что тут делаешь?
Но она не успела ответить. Потому что позади нее вдруг раздалось такое звонкое, искреннее и долгожданное:
— Папа! А мы тебе приехали сюрприз сделать!
