Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер
Глава 35
Эля
Брат Гордея приехал довольно-таки быстро, я дома с детишками одна и более десяти минут не провела. На самом деле я не думала, что нас так уж нужно охранять. Если это действительно нужно, значит, мы в опасности — нам грозит беда, а мне не хотелось верить в то, что Вадим или его мать могут причинить нам вред.
Будь Вадим таким плохим, разве же выбрала я его в мужья и отцы своих детей? Когда-то он был милым и улыбчивым парнем, но со временем быт и рутина поглотили нас, и давно надо было признать, что наш брак изжил себя, а любовь прошла, завяли помидоры…
Грустила ли я сейчас об этом? Как ни странно, нет. Пусть прошлое остается в прошлом. А благодаря тому, что нахимичили, иначе и не скажешь, Вадим с мамой, я теперь с Гордеем, и счастливее меня нет никого на целом свете.
Я с улыбкой на лице открыла дверь Платону. Он, по всей видимости, приехал прямо из офиса. Там, в поместье Соломона Агафоновича, братья Гордея были в домашней обстановке и ходили в повседневной одежде, а сегодня я видела перед собой совершенно другого человека.
Настоящего бизнесмена с обложки делового журнала. В дорогом темно-сером костюме, стильного хозяина жизни, который куда более подходил офису, чем квартире. А уж представить его нянькающим детей я никак не могла. Однако именно этим он и захотел заняться, едва снял свой пиджак и остался в рубашке и брюках.
— Видел, как брат ловко с ними управляется, — рассказывал он, и только испарина на лбу выдавала скрытую нервозность, — и у него это так ловко получается, а я ни разу в жизни не держал в руках младенцев.
— Это я вижу, — прыснула я тихонько в ладошку, наблюдая за тем, как Платон стоит над пеленальным столиком в растерянности и не знает, как взять на руки Дениску.
Он с одного бока попытался его взять, с другого, а потом и вовсе попробовал подхватить ребенка обеими руками, как ковшом экскаватора, а когда получилось, поднял его и держал перед собой, пока Дениска непонимающе на него глядел и подрыгивал своими пухлыми ножками.
— Я, честно, не представляю, как вы это делаете, — признался Платон и выдохнул с таким видом, словно вагоны разгружает, а не держит маленького карапуза в руках. — Это сложнее всего, что я делал до этого.
Он посмотрел на пол и для надежности двинулся немного вперед, чтобы сынишка находился строго над пеленальным столиком. Наверняка боялся, что не удержит его. Забавный какой. Гордей и правда как-то шустро взял на себя роль отца семейства, а вот Платону еще предстоит этому учиться.
— Вот будут у тебя свои дети, поймешь, — улыбнулась я ему, играясь с Настёной, лежащей в своем любимом шезлонге, — давай сюда этого проказника.
Платон медленно повернулся вокруг своей оси, продолжая держать Дениску на вытянутых руках, а когда я хотела забрать у него ребенка, вскинула взгляд. И удивилась. Какие у него глаза интересные. Разноцветные. Один светло-карий, а другой — дымчато-зеленый. Не обратить внимания было невозможно.
Весьма характерная особенность, но у других братьев я ее не замечала, как и у их дедушки. Скорее всего, Платон унаследовал эти глаза от своих родителей. Я тихонько вздохнула про себя, грустя о том, что никогда не узнаю погибших родителей братьев. Наверняка это были замечательные люди.
— У меня мамины глаза, — прокомментировал Платон, ведь он, конечно же, заметил, что я увидела его особенность. — В студенчестве даже линзы цветные носил, стеснялся, а потом понял, что они напоминают мне о матери, и перестал скрывать.
Я неловко помялась на месте, ведь в мои планы не входило разбрасываться комплиментами мужчине, хоть и глаза у Платона были и правда примечательные и по-своему красивые, а вскоре и раздался звук со стороны прихожей.
Гордей пришел домой. Оказалось, я всё это время не могла свободно дышать в ожидании его прихода и заверений, что с ним всё в порядке. Весь этот день он отсутствует на рабочем месте, но ни о каком отпуске Северов мне не говорил. Так что я подозревала что-то весьма нехорошее. И почему-то не сомневалась, что его дела касаются и меня с детьми.
Он на цыпочках подобрался к порогу гостиной, а когда увидел, что дети не спят, зашел уже без опаски внутрь комнаты и сразу же подошел ко мне, обнимая и целуя в щеку.
Меня всё еще смущало такое явное выражение чувств, но сердечко сладко сжалось, и я вся разомлела, чувствуя, как довольная улыбка прорывается наружу.
— Всё в порядке? — встретилась с ним взглядом.
Северов, как обычно, олицетворял собой саму уверенность и надежность. И непоколебимое спокойствие.
— Всё более чем в порядке, Элечка. Теперь у нас всё будет лучше некуда. Как вы тут справляетесь? Платох, потренировался на Дениске?
— Потренировался? Я пока вроде детей заводить не собираюсь, — переменился он в лице.
— Так и я не собирался, — хмыкнул Северов, а сам уже ловко подхватил Дениску и вел с ним незатейливый диалог, а сынишка ему, как ни странно, даже по-своему отвечал. — Папка теперь рядом с тобой будет гораздо чаще, Денька.
— Как так? — не поняли мы с братом Гордея.
Северов посерьезнел, но, очевидно, старался не допускать, чтобы я сильно расстроилась. А меня охватило недоброе предчувствие, и я покачнулась. Сердце подскочило к горлу от волнения.
— На работе что-то случилось?
— Да ты не волнуйся, Элечка, всё в порядке у нас с тобой будет. И у меня на службе тоже. Главное, чтобы справедливость восторжествовала.
И он рассказал, что моя свекровь связалась с его начальником, что у них была любовная связь, и это именно он был тем человеком, который помогал им с Вадимом обходить закон.
— Вот это совпадение, — покачала я головой, не веря своим ушам.
— Так ты прямо жетон ему на стол бросил? — а вот Платон будто в восторг пришел, брата хлопнул по плечу. — Молоток! Не поддался старому черту!
И вот чего они радуются? Столько лет работать, дослужиться за майора, а потом — из-за меня — всё потерять. Ведь квартира у него тоже служебная. Выходит, я виновата в том, что Гордей и работу потеряет, дело всей жизни, и квартиру благоустроенную? От этих мыслей я стояла вся потерянная и не знала, куда девать глаза.
Так стыдно стало, так совестно, что в жизнь приличного человека принесла столько проблем. Зачем я на его голову свалилась? Теперь он точно пожалеет, что со мной связался.
