Жестокая любовь - Ана Уэст
Данте откашливается и ёрзает на стуле.
— Кто это? — Спрашивает Оуэн из своего угла, но его игнорируют.
— Она связана с семьёй, но не защищена. Похоже, они надеялись, что смогут использовать её, чтобы воздействовать на тебя, заставить сотрудничать или выманить тебя, — продолжает Сиена.
Каждое слово всё больнее ранит моё сердце.
— Ты ясно дал понять, что это не сработает, поэтому они попытались вернуть её в твою жизнь, в твои добрые руки, чтобы подослать убийцу достаточно близко, чтобы он смог убить меня или Данте, но…
О боже мой.
— Но?
— Кара помешала, — со вздохом заканчивает Сиена. — Твой брак с ней лишил Блэр всех шансов вернуться в твою жизнь, так что это стало вопросом жизни и смерти.
— Блэр, неужели она способна на такое? Она просто… тусовщица. И ты не видел её несколько месяцев, не так ли? — Спрашивает Данте, и его голос слегка отдаётся у меня в ушах.
Блэр.
Мать моего ребёнка. Я бы ни за что на свете не подумал, что Блэр работает на русских, но… может быть, они знают о нашем ребёнке? Она бы сделала всё, что угодно, если бы её сыну угрожала опасность.
Я бы сделал всё, что угодно.
Если только они ещё не знают, что это мой ребёнок. Может быть, поэтому ей так трудно говорить со мной об этом.
— Киллиан? — Подсказывает Сиена, и я отрываю взгляд от бумаг, которые она держит в руках.
— Вообще-то... — начинаю я и краем глаза вижу, как у Данте опускаются плечи. — Я видел её. В клубах и других местах. Я угрожал ей и снова и снова прогонял её, но потом...
Я делаю паузу. Если я расскажу им об этом, значит, исчезновение Кары в ночь смерти Каллахана больше не будет тайной. Я мельком смотрю на Оуэна и встаю, не в силах сдержать кипящий гнев, который поднимается во мне при мысли об этих ублюдках.
— В ту ночь, когда умер Каллахан, Кары не было в клубе. Блэр пыталась связаться со мной, чтобы я встретился с ней, но я был с вами двумя. Кара перехватила её и пошла вместо меня. Она устроила Блэр допрос с пристрастием, и та… в конце концов призналась, что пыталась поговорить со мной… что она сбежала в Италию после измены, потому что была беременна. Моим ребёнком.
Наступает тишина, пока я расхаживаю вокруг стула, и каждая клеточка моего тела жаждет проявить больше агрессии, чем просто ходьба.
— Твоим ребёнком? — Данте тут же вскакивает, и я слышу вопрос в его голосе. В конце концов, Блэр спала и с ним.
— Моим сыном, — подтверждаю я, и этого подтверждения Данте достаточно, чтобы успокоить себя мыслью, что не он отец ребёнка Блэр.
— Если они выследили её, — говорит Сиена, складывая кусочки головоломки в единую картину. — Угрозы в адрес её сына наверняка заставят её сделать всё, что они захотят. Дети – слабое место родителей. — В её голосе слышится сочувствие, и это трогает меня до глубины души.
Неужели Блэр всё это время находилась под угрозой?
— Сначала я постоянно отказывался её слушать, — признаюсь я, — но однажды, несколько недель назад, она пришла ко мне домой и показала фотографии. Его зовут Сэмюэл. Он... симпатичный.
— Симпатичный? — Передразнивает Данте, и я закатываю глаза.
— Да.
— Очаровательно, — он слегка улыбается.
— Ты пригласил её в дом? — Спрашивает Сиена.
Я киваю.
Сиена заканчивает читать и засовывает все бумаги обратно в папку, затем складывает ладони вместе на папке.
— Ты с ней встречался? Видел ребёнка? — Спрашивает она, не сводя с меня глаз.
— Нет. Блэр ведёт себя… странно. Она сказала, что он стеснительный. Но… если русские угрожали ему, может, она просто слишком напугана? — Я наконец перестаю ходить взад-вперёд и опускаюсь в кресло, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.
— Она оставалась одна в твоём доме?
В тоне Сиены звучит скрытый вопрос, который я сразу улавливаю. Когда я поднимаю на неё взгляд, вопрос читается в её глазах.
— Я… думаю, что да, — признаюсь я. Кара выходила поприветствовать меня в холле, оставив Блэр одну.
— Я никогда не обвиняю без доказательств, — начинает Сиена, делая такой глубокий вдох, что её плечи заметно поднимаются, как будто в её голове только что сформировался удовлетворительный вывод. — Но я не смогла выяснить, как кто-то подобрался достаточно близко, чтобы отравить тебя. Может, это сделала Блэр?
Я неожиданно для себя испытываю желание защитить её, и от этого у меня перехватывает дыхание. Я понимаю, почему она так поступила, если жизнь Сэмюэля была в опасности. Сиена права, она единственная, кто был достаточно близок к этому.
— Я не знаю, но я спрошу её, — говорю я. — Я договорюсь о встрече, и мы всё выясним.
— Киллиан, — начинает Сиена и бросает на Данте взгляд, который я едва замечаю. — Тебе нужно убедить Блэр немедленно встретиться с тобой и взять с собой ребёнка, особенно если ты планируешь поговорить с ней начистоту. Мы отправим с тобой столько людей, сколько ты пожелаешь, но нам нужно как можно скорее забрать твоего сына под нашу опеку и обеспечить его безопасность.
Что-то в её тоне заставляет моё сердце биться чаще, но я не могу понять, что именно. Как будто я упустил какую-то часть разговора, безмолвную часть, которую они с Данте вели взглядами.
— Хорошо, — соглашаюсь я, сжимая руки так, что костяшки белеют.
— И будь осторожен, — добавляет Данте, возвращаясь на своё место. — Возможно, мы и в мире с русскими, но Блэр должна понести ответственность за ту роль, которую она сыграла.
О, она её понесёт.
И всё же, несмотря на сочувствие, которое я испытываю к Блэр и моему сыну, во мне поднимается гнев. Этот гнев острее и горячее, чем всё остальное,
