После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко
Макар тряхнул ладонью и провел ей по волосам.
— Надо мной все ржали, когда ты меня то так развернешь, то сяк. Димася до сих пор простить не может, что такая маленькая, хрупкая девочка умудрилась как-то приручить бешеного Разина. Мне кажется…
— Хорошо, Макар. Я понимаю. — Произнесла честно и передернула плечами. Я все прекрасно понимаю. Я у тебя одна. А помимо меня еще вереницы ничего не значащих баб, которые то и дело ошиваются где-то рядом.
— Не будет никто ошиваться. Я тебе это точно говорю.
— Ну да, конечно. После того, как меня, как свадебную куклу, по машине размотало.
— теперь ты по-другому рассуждаешь. А сделать-то раньше ты ничего не мог?
Да, я не знала, зачем высказываю претензии. Наверное, просто от того, что мне было самой больно и страшно. И поэтому я теряла какой-либо контроль.
— Лида, пожалуйста, я во всем разберусь. Я точно тебе могу сказать, что я найду ответы на все вопросы.
Вкус крыжовенного варенья, старого, которое покрывалось коркой сахара возле горлышка, застыл в горле. Мерзкое чувство, неприятное, кажущееся каким-то отвратительным.
— Ну ищи ответы на вопросы. Только на самое главное ты уже ответил: нужна ли тебе семья, нужна ли тебе я, нужна ли тебе дочь — ты вышел из палаты.
— Лид, я вышел, потому что я не мог. Я не мог держать себя в руках. У меня дочка родится!
Только я ему не верила. Мне что-то подсказывало, что не так все было.
Он хотел наследника.
— Лид, если ты сейчас будешь рассуждать там у себя в голове о том, что вот надо было беременеть мальчиком, тогда бы он по-другому среагировал — нет. Я любому ребенку был бы рад. Потому что этот ребенок, которого родишь ты. Не путай, пожалуйста, эти понятия. Ты не вернешься ко мне, я же это понимаю.
Ему тяжело было со мной говорить.
Макар не обладал тем красноречием, о котором слагают легенды и пишут в балладах. Он даже цветы дарить не научился до сих пор. У него одни розы, розы, розы. Потому что настоящие пацаны, реальные пацаны, другого не дарили.
И он сейчас совершал очень большой подвиг, пытаясь передо мной открыть свою душу. Да только я свою захлопнула и повесила несколько замков.
— Спасибо за подарки. Честно, спасибо. Но давай мы на этом остановимся. Ты мог преподнести информацию по-другому. Ты мог не говорить о том, что у тебя вторая семья и ты ее скрывать не собираешься. Ты мог не резать меня тем, что припомнил опять эти бедные беляши. Вкусные беляши я готовила. Вкусные. И ты трескал их так, что за ушами трещало. А ты все успокоиться не можешь. Если б ты тогда по-другому все это мне выдал, сейчас бы мы с тобой не говорили об этом.
Новогодняя ночь.
Дальние салюты.
Понимание, что жизнь не закончилась.
Чувство наполненности от того, что моя малышка со мной. Старшая дочка с семьей в большой гостевой. Младшая у себя в спальне. Родители — каждые заняли свою комнату.
И где-то там, далеко, уже не в моей семье, не в моем мире — бывший муж.
Трасса переметенная.
И все те же дальние звуки салютов, которые гремели в новогоднюю ночь.
44.
Лида.
Я понимала, что моё состояние — это просто какой-то замкнутый бег по кругу. Я сама себя изводила. Я считала, что вся ситуация с разводом не должна была произойти с нами. Но, несмотря на мои ожидания, желания и просьбы к вселенной, чтобы все вернулось на круги своя, а точнее, отмоталось назад, в один из дней мне позвонил мой юрист.
— Лидия Антоновна, здравствуйте. — Мягкий бархатный голос, очень обходительный и осторожный. — Я бы хотел подъехать к вам и обсудить вопросы касательно раздела совместно нажитого имущества.
— Да, хорошо. — Бодро отозвалась я, делая вид, как будто бы только и ждала этого.
Хотя по факту раздел имущества говорил о том, что точки ставятся во всех направлениях.
— А вам сегодня удобно будет после четырех? Вы в городе будете или дома?
— Нет, я в городе буду. — Все также корча из себя бизнес-леди, произнесла я и посмотрела за окно.
Шёл мелкий снег, но на работе надо было появиться впервые за последние несколько недель. Плюс моё состояние стабилизировалось. Мне подобрали препараты, которые сейчас заметно улучшили моё состояние. У меня ушли отёки. А это говорило о том, что почки справляются теперь. Я перестала чувствовать тошноту.
Мы договорились с юристом увидеться у меня в ресторане. Поэтому я, шевеля колготками, засобиралась на работу.
Родители были у меня ещё. Маша никуда не собиралась уезжать. Тем более на новогодних каникулах. Папа там такую презентовал программу по возвращению меня из больницы, что дочь, перепугавшись, ушла в административный на остаток января. Вика пока была на каникулах. В общем и целом семья была дома.
А я собиралась на работу.
— Нет я поеду с тобой. — Заключил отец, вставая в позу.
— Пап, не надо. У меня машина с водителями и с охраной. Все хорошо. Мне давно стоило появиться в ресторане. Хотя бы просто для того, чтобы свести концы с концами. А то, может быть, мне рожать не на что будет.
Папа закатил так глаза, как будто бы считал, что я сморозила не просто глупость, а несусветную глупость.
Когда я села в новый тонированный внедорожник, по коже пробежал мороз. Что-то было из отголосков аварии. Мне казалось, как будто бы дорога очень небезопасная.
Хотя водитель ехал осторожно и аккуратно. Рядом охранник на соседнем кресле, если что, был на должности штурмана.
— Лидия Антоновна, мы только на работу? — Спросил охранник, когда мы въехали в город.
— Да, только на работу.
— Аптеки, больницы?
— Нет, нет. На обратном пути, может быть, заедем в магазин.
— Хорошо.
Он что-то настучал на телефоне. Я поняла — докладывает. Но сейчас я не представляла, как иначе могла выглядеть эта ситуация
Когда я приехала на работу, то охранник с водителем пошли вместе со мной в ресторан.
— А я не поняла? — остановилась в дверях, разворачиваясь к ним. — Это что ещё за новшество?
— Новые указания — никуда
