Ты моя - Виктория Победа
Вздохнув, я вернулась в гостиную, еще раз осмотрелась и подошла к окну.
На секундочку я даже представила себя героиней все тех же стареньких голливудских фильмов, однако урчание в животе заставило меня вернуться в реальность. За весь день у меня во рту не побывало ни крошки. С утра как-то не хотелось, а потом не до того стало. Тем временем за окном уже вечерело и организм отчаянно требовал подкрепления.
Еще раз осмотревшись, я выдохнула, приказала себе расслабиться и отправилась на кухню. Однако, стоило мне только открыть холодильник и достать оттуда продукты для горячих бутербродов, как я с досадой обнаружила отсутствие хлеба.
«Да чтоб тебя» — выругалась мысленно.
На всякий случай я посмотрела по сторонам, поискала в шкафчиках и обреченно вздохнула. Хлеба нигде не было. Я даже снова холодильник открыла, предположив, что Зойка могла забросить его туда, но и там его не оказалось.
А ведь я совершенно точно брала с полки батон и на кассе забросила его в пакет.
Видимо, вывалился, а Зойка не заметила.
Тоскливо взглянув на лежащие на столе продукты, я покачала головой. Придется теперь в магазин тащиться.
Глава 4
Выходить из дома жутко не хотелось. А я ведь уже расслабилась, решила спокойно перекусить, и после осмотреть дом. Теперь же мне предстояло протопать пешком по заснеженной дороге не менее полутора километров до местного продуктового магазинчика. Дорогу я, конечно, запомнила, Зойка даже остановилась на минутку у этого самого магазинчика, чтобы я непременно обратила на него внимание, однако идти все равно не было никакого желания.
Холодно там и снег идет. Сколько я себя помнила, столько не любила зиму, а снег — и подавно.
Впрочем, выбор не велик.
Готовить мне сейчас хотелось еще меньше, чем идти в магазин. Да и как и без хлеба-то? Без хлеба я почти никогда ничего не ела, как-то привыкла с детства. Эту привычку я от бабушки переняла, а с возрастом ничего не поменялось.
Вздохнув, я обречено хныкнула, с грустью посмотрела на ожидающие своего часа продукты, забросила их обратно в холодильник и пошла одеваться.
И как у меня вечно так получается? Обязательно что-нибудь идет не по плану. Даже такая вот мелочь.
Путь до магазина казался бесконечны. В лицо дул противный холодный ветер, а мелкие снежинки то и дело забивались под ворот пуховика. И все-таки, зима — отвратительно время года, особенно, когда в жизни и так все через одно место.
По дороге я все прокручивала в голове произошедшее с со мной за последние несколько месяцев.
Смерть бабушки, долг, который я усердно старалась вернуть, экономя на чем только могла, Костя, изменивший мне с председателем студсовета, председатель студсовета, которая не особо меня жаловала, да что там — Акулова меня терпеть не могла. Все больше из-за Кости, конечно.
Как-то слишком много всего для одного человека. Если бы не Зойка, я бы, пожалуй, давно сломалась. К тому же, меня бы совершенно точно затравили в университете, как никак, а Акулова была его звездой. Как там раньше говорили? Спортсменка, комсомолка и просто красавица? Да, пожалуй, именно так. И с ее легкой подачи я бы непременно превратилась в грушу для битья.
Лишний раз меня не трогали только потому, что лучшей и единственной моей подружкой была Зоя Архангельская, а Архангельские далеко не последние люди в нашем городке. Семье Зои принадлежало почти все производство в городе и, соответственно, рабочие места. В общем, конфликтовать с Зоей было себе дороже, потому никто не лез, только порой сцеживали яд за спиной.
Отчасти, наверное, из зависти.
Дружить с Архангельской хотелось многим, а вот Зойка, почему-то, выбрала себе в подружки ничем непримечательную меня.
Впрочем, пожалуй, я была единственным человеком, не пытавшимся перед ней лебезить и, не страшась высказывать в лицо Зое свое мнение. Так и подружились.
Погруженная в свои размышления, я поправила шарф на шее, подтянула ворот пуховика и ускорила шаг. Уже на подходе к магазину боковым зрением я вдруг заметила какое-то движение справа. Сначала думала, что показалось и уже хотела продолжить путь, когда нечто вновь зашевелилось.
В сгущающихся сумерках, среди окутанных снегом кустов, шевелился какой-то темный комочек. Я не сразу распознала в движущемся предмете маленького котенка. Пришлось подойти ближе, но лишь когда малыш издал жалобный писк, до меня наконец дошло, что мне так внезапно попалось на глаза.
Пройти мимо мне просто не позволила совесть. Сцепив зубы, я посмотрела на несчастного звереныша и нагнулась к копошащемуся в снегу котенку. Неуклюжий малыш тщетно пытался выбраться из окружающего его снежного плена. Его жалобный плач отозвался в груди болезненным спазмом.
Маленький и совсем беззащитный он так старался привлечь к себе хоть какое-то внимание. Его писк с каждой секундой, казалось, становился все громче. Крохотные лапки то и дело тонули в снегу.
— И как ты тут оказался? — двумя пальцами я подхватила его за шкирку и подняла над землей, после чего стряхнула с найденыша снег и прижала к себе.
Котенок пару раз жалобно мяукнул, а после, видимо, осознав, что теперь он в безопасности, довольно заурчал, вцепившись коготками в мой пуховик.
Погладив его по маленькой головке, я улыбнулась и тяжело вздохнула. Только этого чуда мохнатого мне сейчас для полного счастья не хватало.
— И что мне с тобой делать, мм?
Глава 4.1
Малыш в ответ только сильнее вцепился в мой пуховик и попытался вскарабкаться выше, словно опасаясь, что, передумав, я верну его в объятия снежного плена. Дрожа от холода, он все сильнее прижимался, искал тепла в человеческих руках.
Я даже осмотрелась в поисках возможного хозяина потеряшки. Вокруг не было ни души. Откуда взялся котенок и что с ним делать — оставалось загадкой.
Бросать на произвол судьбы мне бы совесть не позволила, слишком маленький, замерзнет и точно не доживет до утра.
Вздохнув, я посмотрела на успевшего вскарабкаться до самой моей груди звереныша, пальцами погладила его по маленькой черной головке, в ответ на что получила вполне однозначное «мур», и усмехнулась.
— Ну вот что с тобой делать? — повторила свой вопрос, а котенок, подняв мохнатую мордочку, будто все понимая, устремил на меня взгляд своих зеленых глаз.
Поругав себя за излишнюю сентиментальность, я расстегнув молнию на куртке и сунула наконец котенка за пазуху.
— Сиди тут, и чтобы ни звука, — приказала мохнатому крохе.
