Ильхан. Несмотря ни на что – моя! - Лика П.
Она всё сжалась, но на её лице ещё оставались яркие следы гордости. Ангиза знала, что я человек слова.
— Я могу всё изменить! — цеплялась она за любую возможность разжалобить меня. — Мы же родные люди, у нас одна кровь… Мы — семья!
— Семья? — произнес я, перекатывая это слово на языке словно яд. — Моя семья — Ева! Другой у меня нет и не надо…
Я покинул подвал без сожалений, не обращая внимания на её мольбы.
А на следующий день по моему приказу Вахид пригнал арендованный самосвал и припарковал в середине двора. Я сказал Зулнаре, которую назначил на место Ангизы, чтобы та вывела во двор всех до единого работников, что работают в моём доме. И только после того, как все собрались, вывели из подвала плачущую Ангизу. Её посадили прямо в ковш самосвала, и она с позором покинула мой дом и мою жизнь — навсегда. Её сопроводят до самолёта, а в Иране её встретят власти и предадут суду, чего она и заслуживает.
Сидеть ей долго, а ведь могла продолжать жить и радоваться… Не захотела. Я стоял, смотрел, как за ней закрылись ворота, и только после повернулся к работникам со словами:
— Надеюсь, все всё поняли. Кто хочет жить и работать в этом доме, тому советую быть верным мне и моей семье! А теперь можете расходиться по своим рабочим местам.
Это было «показательное выступление». Ну… зато убедительно, я по-другому не умею.
Эпилог
Ильхан
неделю спустя
— Ильхан, есть результаты по делу матери Евы, нашли следователя, который в то время вёл это дело, — ввёл меня в курс дела Ваха.
— Ну, не тяни кота за причинные места, и так слишком затянули.
— Хан, я говорил, что дело белыми нитками сшито, и везде тупик, вроде только начинаешь собирать материалы, но словно на каменную стену натыкаешься, не хватает деталей для зацепок.
— Понятное дело, оно сфабриковано. Вот чувствую, что «отец» Евы здесь руку приложил. Где этот следователь? Надеюсь, не на север уехал?
— Нет, он отошёл от дел и живёт в селе, за несколько километров от города, не припомню название, но у меня есть точный адрес.
— Угу, хорошо, едем тогда, — я решил не откладывать дело в долгий ящик. — Вы вообще с ним связывались? — спросил я Вахида, пока мы шли к машине.
— Нет, без тебя не посмели.
— Хорошо…
Я возвращался домой после того, как встретился со следователем. Мои парни взяли все документы, собранные по этому делу. Но бывший следователь оказался мужиком, который помнил все свои громкие дела. Разговор состоялся долгий. О многих деталях рассказал он нам. Оказалось, что кроме меня, жаждущего отомстить Щеглову, был ещё кое-кто из его прошлого, некий Фролов. И если я хотел лишь, чтобы падла Щеглов загнулся на моих глазах, то Фролов решил его просто убить, но вместо него попал в жену, которой Щегол просто прикрылся как щитом.
Фролова нашли через месяц в своём доме, убитого, разумеется. Леонид Щеглов тогда замёл все следы и подкупил всех, кого мог, и ему сфабриковали дело. Я сделал вывод — Лёня боялся, чтобы Фролов не заговорил, а иначе зачем ему убивать и подтасовывать дело об убийстве собственной жены.
Вот уже третью сигарету докуривал, думая весь обратный путь об этом. Я ведь не смогу эту правду рассказать Еве, она и так достаточно тяжело переживала известие о том, что отец ей вовсе не отец. И до сих пор временами вижу её задумчивый и грустный взгляд. Этой правды она не перенесёт, а в её положении не нужны нервные срывы. Достаточно в жизни Евы страданий. Принял решение — похороню всё, что узнал, в себе, вот и всё. «Как же это в характере Щеглова, подставить, отобрать обманным путём, обобрать слабого. Тварь!» — ругнулся мысленно, а по ощущению, что вслух. Достал из кармана телефон, набрал одному знакомому, который очень любит деньги.
— Привет, Сева. Дело есть, и очень выгодное, — без расшаркиваний начал я. Сева прекрасно знал, зачем я звоню, уж явно не о его здоровье поинтересоваться.
— Привет. Что требуется? — по-деловому спросил он.
— Щеглов Леонид Николаевич. Это имя тебе о чём-то говорит?
— Ну конечно! Так он же всё, отошёл от дел, банкротом стал, кому-то он сильно мешал. Понимаешь, о чём я.
— Как нельзя лучше, — сказал и продолжил: — Надо, чтобы его дом и вся недвижимость, если таковая имеется, ушла за долги.
— А они у него есть, эти долги? — поинтересовался Сева.
— Сделай так, чтобы были. Щеглов должен остаться ни с чем — никаких банковских случайных счетов, ничего! Он должен стать бомжом без гроша в кармане.
— Ого-о… даже та-ак.
— Только так, Сева… только так.
— Ну это очень недёшево, я один же не справлюсь, придётся подключать ещё пару компетентных специалистов.
— Подключай. Ты знаешь, я всегда плачу по счетам.
— Да я знаю, так, на всякий случай же сказал, — стал оправдываться Сева. — Ну, в общем, через месяц, максимум полтора, дело будет сделано.
— Ну и отлично, напишешь мне, на какой счёт тебе перевести благодарность.
— Договорились…
«Сдохнешь, сука, в собственной моче», — сказал, мысленно адресуя данные слова Щеглову, после того как закончил разговор.
*****
неделю спустя
Сегодня много дел было, пришлось задержаться. Тихо войдя в дом, направился к лестнице. Быстро поднявшись, повернул в наши комнаты с Евой, но у двери остановился, развернулся и подошёл к комнате Азиза. Приоткрыв двери, убедился, что мальчик мирно спит, закрыл их обратно и быстрым шагом отправился к себе, предвкушая, что сейчас обниму Еву.
Войдя в спальню, обнаружил свою русалку спящей. Улыбаясь, снимал с себя всю одежду, наблюдая за любимой женщиной. Мягкий лунный свет падал через окно, придавая особое сияние волосам Евы, которые рассыпались по подушке. Обнажившаяся нога сексуально лежала поверх одеяла. Наконец скинув в кресло всю одежду, торопливо забрался в постель к Еве.
— Моя русалочка… позволь обнять тебя, — прошептал, прильнув к ней со спины.
Мозолистыми пальцами осторожно провёл по плечу Евы, словно боялся, что могу её испугать. Я ещё никогда и ни с кем не был столь нежен. Но с ней всё было иначе — Ева пробуждала во мне чувства, о наличии которых я раньше и не догадывался.
— Ты — моё сердце, — вырвалось у меня, и в этот момент я понял, что слова, которые так редко произносил, теперь звучат как мотивация. Я хотел оставить эти мгновения с ней навсегда в своей душе. Характер мой не
