Измена. Его вторая семья (СИ) - Тая Шелест
39
— Нет, спасибо, — шепчу побледневшими от страха губами, отказываясь от чая, — если в прошлые разы это не помогло, то и сейчас смысла нет.
Валентин Андреевич не перестает улыбаться. Расслабленно поднимается и идет к плите. Берет чайник, возвращается и разливает по кружкам кипяток.
Затем демонстративно надрывает один пакетик, чтобы высыпать его содержимое в мою чашку.
Я не собираюсь это пить. Ни за что.
Тяжело дышу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Нет, я не беззащитна перед ним, у меня есть… да хотя бы эта чашка.
— Пей, Маша, — усмехается, — не жди, когда остынет.
Смотрю на него с ужасом, не спеша трогать обжигающее стекло.
— Зачем вы это делаете?
— Потому что могу.
Исчерпывающий ответ.
— То есть, свою жизнь профукали, поэтому и другие жить не должны?
— Я? — изумляется он, вскидывая брови, — профукал? Зря ты так думаешь, девочка. Мое от меня не уйдет. У меня есть небольшой бизнес, дочернее предприятие от основного, где я полноправный владелец безо всяких акционеров. Так что мимо, Маша.
— Тогда зачем это? — выразительно смотрю на чашку с ярко-алой, как кровь, жидкостью.
Разбухшие чаинки осели на дно, как лепестки каркаде. Но я знаю, что это не просто чай. Он отравляет. И не уверена, что только избавляет от беременности.
На этот раз не уверена.
— Затем, чтобы мои дорогие родственники не считали, что обошли меня на повороте, — цедит он самодовольно, кивая на кружку, — пей.
И не подумаю.
— Воюете со своими же?
— Моими они перестали быть, когда перестали ценить все, что я для них делаю, — отзывается он невозмутимо.
Очевидно, мужчина чувствует себя хозяином положения. И что я могу ему противопоставить? Только смотреть испуганно в надежде, что меня пощадят.
Но этого не будет. Я оказалась крайней в застарелой истории чужой мести.
— А причем тут я?
Он вдруг хлопает ладонью по столу. Так резко, что я вздрагиваю.
Кружки жалобно звякают друг об друга… мужчина поднимает ладонь и смотрит на размазанного по столешнице таракана.
Задерживаю дыхание, чтобы не стошнило, и отвожу глаза.
Это уже что-то из ряда вон.
— Притом, Маша, — бросает он спокойно, салфеткой вытирая остатки таракана с ладони, — что все, кто посмел посягнуть на моё, должны быть наказаны. И мне без разницы, кто они мне. Посягнули, значит, уже никто. Понимаешь?
Он ненормальный. Психопат. Совсем больной.
Такой даже кипятка не почувствует, захоти я вдруг плеснуть ему в лицо из кружки.
— Так что пей, невестка моя, не жди, когда я стану нетерпелив.
Смотрю на исходящую паром кружку и перевожу взгляд на него.
— Вы и Галину Ефремовну заставили так же…
Он закатывает глаза.
— Попробуй ее заставь. Я и тебя не заставляю, просто по-дружески прошу для твоего же блага. Потому что, если я начну настаивать, тебе совсем не понравится. Бери кружечку, ну…
Медленно кладу ладони поверх горячего стекла кружки.
— И не делай глупостей, — предупреждает свекор, — а то, чувствую, искупать меня намылилась.
Понял. Ну конечно. Для человека с таким извращенным мозгом не трудно догадаться. Он думает наперед.
Как-то же выяснил, где я нахожусь, как-то договорился с охраной…
— Нат вас за это не поблагодарит, — сама не знаю, зачем это говорю.
Слова сами срываются с губ.
Свекор снова закатывает глаза. Даже странно, как он похож на моего мужа. Хотя, чего странного? Все-таки они родственники.
— Пей, Маш, не беси.
Подношу жидкость к лицу. Вдыхаю горький травяной аромат. Смотрю поверх чашки в равнодушные глаза свекра.
Пожалуй, я даже рада, что эта сволочь не отец моего мужа. Иначе это было бы очень несправедливо.
Резко вскидываю руки, выплескивая содержимое чашки ему в лицо.
Жаль, жидкость уже не кипяток. Но и от горячей воды приятного мало. Свёкор кидается ко мне, но я одновременно срываюсь с места в сторону двери.
Правда, она распахивается раньше, чем я успеваю до нее добежать. Металлическая защелка со звяканьем отлетает к стене. На пороге стоит мой муж.
За его спиной творится какая-то возня.
Догадываюсь, что там сцепились охранники. Его и свекра. Муж тут же ловит меня за руку, прячет к себе за спину и шагает вперед.
Свекор тормозит, не добежав до Ната какого-то метра. Лицо мужчины в красных пятнах, глаза слезятся.
И все-таки он сильно меня недооценил. Я даже рада такому раскладу. И пусть сердце бьется где-то в горле, а в ушах шумит собственный пульс, мне больше не страшно.
Он все-таки пришел.
Муж шагает в комнату и отталкивает отца к окну. Произносит несколько непечатных выражений, сжимая пальцы в кулаки.
Но бить его он не будет, я это чувствую. Не потому, что не хочет. А потому, что не станет марать об это руки.
— Что, женщинам мстишь, сволочь? — шипит Нат, — мало тебе было матери? Ты этого хотел? Теперь в тюрьме сгниешь. Доволен, стратег поганый?
Глаза свекра бегают из стороны в сторону. Он просчитался.
Снова.
Привык чувствовать себя хозяином положения, вершителем судеб. Но и тут его опять обошли.
Не дали свершиться очередной мести.
— О чем ты говоришь, Игнат? — отбрехивается он уже совсем иным тоном, чем разговаривал со мной.
— О том, — отвечает муж зловеще, — что больше ты никому не навредишь. Хотя можешь себе, я не против.
С улицы слышится звук сирен. Кто-то вызвал полицию. Наверное, охрана.
Но я не смогу расслабиться, пока не увижу свекра лицом в пол и в наручниках.
Все происходит очень быстро.
На лестнице звучат тяжелые шаги. Нат технично оттесняет меня в сторону, чтобы не мешать доблестным служителям правопорядка вязать моего несостоявшегося убийцу.
Это какие-то люди в штатском без опознавательных знаков.
Валентина Андреевича уводят, а мы выходим в коридор и натыкаемся на Валю. Та круглыми глазами смотрит на нас в ответ. Переводит взгляд с меня на Ната и обратно и интересуется ошарашенно:
— А что здесь происходит то?
40
Нервно улыбаюсь и делаю шаг к сестре, чтобы ее обнять.
Та обнимает в ответ, недоверчиво глядя на моего мужа.
— Все хорошо? — спрашивает.
Киваю, утыкаясь лицом в ее плечо. Сама не верю, чего мне только что удалось избежать. Накрывает странным ступором. Даже не знаю, чего сейчас хочется. Не то плакать, не то кричать, не то пойти сделать яичницу. Ведь обед я так и не приготовила…
Отстраняюсь от нее со вздохом.
— Идем, выпьем… кофе. Только не здесь, ладно?
Сестра никак не может взять в толк, что со мной. Возвращаюсь в комнату, чтобы взять свою сумку, беру Валю за руку и тяну на выход.
