Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер
Да, я понимаю позицию Романа Валерьевича.
Но если честно, мне и самой тревожно.
Похоже, он будет очень дотошным.
— Личные беседы я начну проводить прямо сегодня, — продолжает между тем наш новый директор. — И сегодня планирую встретиться с двумя преподавателями — Мариной Максимовной Королевой и Алиной Игоревной Мирановской, — а также психологом Лилией Анатольевной Рыжовой. Пожалуйста, подойдите к секретарю и уточните временные слоты, когда я буду готов вас принять. Всем остальным приглашения будут приходить на адреса рабочей электронной почты — ну, или лично, если мы будем сталкиваться в коридорах школы. Я очень надеюсь наладить плодотворное, доверительное сотрудничество с каждым из вас, потому что цель у нас одна — вывести школу на новый уровень. Верю, что совместными усилиями мы сделаем это в кратчайшие сроки. На этом пока все, если есть вопросы — задавайте.
Кто-то что-то спрашивает, но для меня это как будто в тумане, потому что он назвал мое имя.
Он хочет встретиться со мной сегодня.
Почему?! Зачем?!
Дело только в том, что я супруга бывшего директора и — юридически, — совладелец школы?!
А может, он хочет расспросить меня про Алину?!
Или он знает что-то про расследование Милы и ее друзей?!
Так или иначе — мне тревожно.
Знаю, что мне нечего скрывать, что я могу говорить правду, но... все равно сердце не на месте.
Да еще и коллеги теперь на меня посматривают...
Даже Софа говорит:
— Ну вот, тебя, можно сказать, на ковер первой вызывают...
— Ага, — рассеянно киваю.
Неприятно.
Но делать нечего: собрание заканчивается, люди начинают расходиться, а я спешу к директорскому кабинету, чтобы спросить у секретаря, когда новый директор сможет меня принять...
— Смогу прямо сейчас, — раздается вдруг за спиной.
От неожиданности я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Надо мной возвышается Роман Валерьевич.
Какой он, оказывается, высокий! Намного выше Вита!
— О, здравствуйте... — бормочу я немного растерянно и почему-то краснею от неловкости, потом делаю шаг назад. — Да, спасибо, я буду рада...
И вдруг между нами буквально вворачивается, взявшись из ниоткуда, Алина, любовница моего мужа:
— Марина Максимовна, вы простите меня, если я попрошусь первой?! Дело в том, что потом у меня очень важная контрольная работа с восьмым классом, мое отсутствие на уроке — даже на десять-пятнадцать минут, — будет совершенно недопустимо...
Чтобы не чувствовать аромат ее парфюма, от которого меня воротит, я делаю еще один шаг в сторону.
Роман Валерьевич смотрит на нас обеих и, очевидно, оценивает силу напряжения между нами... он ведь прекрасно знает, кто мы такие и в каких отношениях находимся...
Алина притворяется доброжелательной и буквально извивается между нами, как какая-нибудь ласка или норка...
А я лишь пожимаю плечами:
— Мне все равно.
42 глава. АЛИНА
— Меня раскрыли, — говорю я подруге убитым тоном.
Леся смотрит на меня большими выразительными глазами, полными сочувствия, а потом говорит:
— Милая, ты ничего не заказала. Возьми хотя бы чай или кофе...
— Не хочу! — мотаю головой. — Нет аппетита.
Мы сидим в нашей любимой кофейне, вокруг витают чудесные ароматы фирменных кофейных напитков, нежнейших десертов и свежей сдобы, но меня от них почти тошнит.
Ну правда, о какой еде вообще может идти речь, если я не знаю, как дальше жить?!
Меня зажали со всех сторон!
С одной стороны — Вит со своим пронырой-детективом... откуда мне было знать, что мой любовник прикажет следить за мной?!
С другой стороны — жестокие дети, которые устроили мне настоящую травлю в ответ на мою попытку подпортить жизнь директорской дочке...
Теперь Вит меня уволит — я в этом уверена если не на все сто, то на девяносто девять процентов.
Он слишком дорожит своей ненаглядной дочкой и своей стареющей женушкой... так дорожит, что променял меня, молодую, красивую, перспективную, на это глупое семейство.
Ну что же... сам виноват.
Я не вернусь к нему.
Но работу терять, конечно, не хочется.
Где еще я найду такое место — с высокой зарплатой, с безупречной репутацией, с хорошими перспективами?!
В Сочи — точно нигде... в крае — тем более.
Разве что в Москву, Питер или Казань перебираться...
Вот только кто меня там ждет?! Кому я там нужна?!
Правильно — никто и никому.
— Зря ты отказалась от моего предложения забеременеть, — говорит тем временем Леся, качая головой.
— Я пробовала, — напоминаю я ей про свою недавнюю авантюру. — Говорила ему, что беременна.
— Да, но это была ненастоящая беременность, — подруга пожимает плечами, и я чувствую в ее голосе укор... даже как будто бы разочарование. Словно я обязана была последовать ее совету. А раз не последовала, не забеременела по-настоящему — все, сама виновата, нечего ныть.
Я понимаю, что это лишь дурные мысли в моей голове, что она на самом деле очень сочувствует мне, но... какая-то часть меня хочет просто встать сейчас, сказать ей «пошла ты нахрен!» и уйти с гордо поднятой головой.
Но я так не делаю, конечно.
Сдерживаю свои эмоции и слушаю ее дальше.
— Он раскрыл твой обман — и стало только хуже, — говорит Леся, и это, увы, правда. — Вообще, идея была очень толковая, но ты играла в эту непростую игру со слишком уж опасным мужчиной... У него деньги, связи... сама понимаешь. Неудивительно, что он так быстро раскрыл тебя. А вот была бы ты действительно беременна, каталась бы, как сыр в масле!
— Ага, — киваю я мрачно.
Я понимаю ее позицию, но такие категоричные методы — не про меня.
Да и не планировала я пока становиться матерью... к тому же — рожать ребенка от мужчины, который не в состоянии отделиться от своей женушки...
Вот только что дальше делать — все равно непонятно.
Леся меня, конечно, утешает, успокаивает, обещает, что все непременно наладится, но по факту — мы не приходим пока ни к какому новому плану.
— Надо подумать, — говорит мне подруга, прежде чем мы расстаемся.
А чего здесь думать?!
Завтра меня уволят — вот и все.
Облажалась я по полной программе...
Домой возвращаюсь в отвратительном настроении.
Сил и желания ни на что нет — почти сразу я сразу ложусь спать.
А на следующее утро, придя на работу, уверенная, что меня вот-вот вызовут в кабинет директора и попросят написать заявление по собственному желанию, вдруг обнаруживаю, что Вит больше — не директор.
Нихрена себе!
Грандиозная речь, которую он толкает в актовом зале, радует меня до глубины души и дает надежду.
Что же это, получается, он теперь не сможет меня
