Одержимость Тиграна. Невеста брата - Ася Любич
Разве можно любить человека, который отказался помочь в самую трудную минуту?
Не просто предал — отвернулся, когда его собственная кровь нуждалась в нём больше всего.
И я стою здесь. У зеркала.
Сделав шаг в мир, где правда никому не нужна.
Где главное — фасад, улыбки, ритуалы.
Где меня уже нарекли хорошей женой, правильной женщиной, укрощённой, укрытой, молчаливой.
Я поднимаю глаза и смотрю в отражение.
— Кто ты, Аня? — шепчу это себе — беззвучно, одними губами.
Но ответа не слышу.
Потому что та, что в зеркале, уже не я.
Я вздрагиваю, когда дверь скрипит.
Оборачиваюсь.
На пороге стоит он.
Тигран.
В праздничном наряде — белая рубаха, тёмный жилет — но лицо его натянуто, будто кожа не выдерживает той ярости и боли, что кипят внутри.
Страх сворачивает мне внутренности.
Мне хочется спрятаться.
Мне хочется броситься к нему в объятия.
Он смотрит на меня долго. Тяжело.
А потом неожиданно говорит:
— Тебе идёт быть покорной.
Я убираю выбившуюся прядь с лица.
Не отвожу взгляда. Горло сжимается, сердце частит.
— Мне жаль твоего сына, — шепчу я. — Он не заслуживает этого.
Тигран криво усмехается.
— Я сегодня уеду, — говорит он, голос его хриплый, натянутый, словно струна. — Оставлю всё брату. Так что ты станешь женой очень богатого человека.
— Уедешь? — еле слышно спрашиваю я.
Он вдруг закрывает дверь за собой. Щелчок отдаётся в висках, как выстрел.
— Нужно искать донора, — глухо произносит он.
— Это ведь не быстро? — спрашиваю, чувствуя, как пересыхает во рту.
Тигран долго молчит.
— Он может умереть, — говорит наконец. — Меня бесит, что я не подхожу. Бесит, что я бессилен перед тем, что хочу изменить.
Я делаю крошечный вдох.
— Ты о чём?
Он подходит вплотную.
Ставит руки по обе стороны моей головы, запирая меня между собой и стеной.
Я не двигаюсь. Замерла, словно птица в капкане.
Он наклоняется.
Его нос скользит по моей щеке, улавливая запах кожи, духов, моего страха.
— О том, что ты — невеста брата, — шепчет он. — О том, что я умираю, как хочу тебя. О том, что отдал бы многое, чтобы ты снова стала моей. Стань блять моей. Не занимайся хуйней. Не сделаешь ты его счастливым. И сама будешь вечно страдать.
— Тигран, хватит, — прошептываю я, отворачиваясь, но он не останавливается.
Его рука резко хватает меня за грудь — жадно, жёстко, словно хочет вырвать из меня остатки сопротивления.
— Тигран, пожалуйста, не надо, — умоляю я, но голос дрожит от желания сильнее, чем от страха. Этот поезд уже не остановить. Он разворачивает меня лицом к стене.
Ткань наряда задирается вверх, обнажая ягодицы, пылающие от его прикосновений.
Первый удар ладони — резкий, хлёсткий.
Я дергаюсь, но не отступаю.
Второй.
Третий.
Стыд смешивается с волной жара, поднимающейся от низа живота.
— Он никогда не даст тебе того, что могу дать я, — шепчет Тигран мне в ухо.
* * *
Глава 28
Я закрываю глаза.
— Перестань, — шепчу, едва удерживаясь на ногах.
Но тело предаёт. Я сама раздвигаю ноги шире, давая ему доступ, без слов признаваясь, как сильно нуждаюсь в нём. В том, что происходит между нами.
Он входит резко, глубоко, на всю длину, как будто хочет продырявить меня насквозь
Я стону, прикусив губу, чтобы не закричать.
Моя влага обволакивает его, принимая, жадно, без остатка.
Тигран обхватывает меня за талию, вжимает в себя до боли, до удушья, до счастья, которое невозможно объяснить словами.
И в этом кратком миге я забываю о мире. Обо всем. О Камиле. О свадьбе. Есть только Тигран.
Только мы с ним в этом моменте.
Он медленно вытягивает член, оставляя пустоту и снова врывается в меня одним резким толчком, так глубоко, что у меня перехватывает дыхание.
Я хватаюсь руками за стену, вцепляясь в неё так, будто это может меня удержать.
Тигран рычит в ухо — низко, хрипло, почти как зверь.
Я чувствую, как его пальцы сжимаются на моих бёдрах, оставляя следы.
Он толкается всё сильнее, каждым движением выбивая из меня стоны.
Я не могу сдерживаться.
Голос срывается.
Влажный, хриплый звук срывается наружу.
Тигран закрывает мне рот рукой — грубо, резко.
Я задыхаюсь в его ладони, чувствуя на языке вкус его кожи.
— Тише, — шипит он в моё ухо, срываясь на злой шёпот. — Хочешь, чтобы все услышали, как ты сладкая шлюшка?
Я качаю головой, шевеля губами против его ладони, но ему этого мало.
Он продолжает трахать меня — яростно, без жалости, срывая всё, что осталось от моей воли. От моей гордости
Моя грудь сотрясается в такт его ударам.
Я прижимаюсь щекой к холодной стене, чувствуя, как дрожит каждая мышца. Как каждая клетка расщепляется на атомы, заставляя меня дрожать и содрогаться.
Он вынимает руку с моего рта только затем, чтобы схватить меня за волосы через никаб, запрокинуть голову назад, заставляя смотреть в никуда.
Я хриплю.
Стоны срываются с моих губ, тёплые, униженные, но сладкие до боли.
— Скажи мне, — рычит он. — Скажи, что хочешь меня.
Я судорожно втягиваю воздух. Ткань свадебного платья липнет в влажной коже.
— Хочу… Хочу тебя, — всхлипываю я, распахивая себя ещё шире, принимая его удары как удары молота в самое сердце.
Его пальцы соскальзывают вниз — грубо, без нежности.
Он находит мой клитор и начинает тереть его быстрыми, безумными движениями, одновременно вбиваясь в меня глубже, жёстче.
Я теряюсь в этом вихре.
Тело больше не принадлежит мне, только ему. И кажется, что обратной дороги не будет.
И когда оргазм накрывает меня, я теряю контроль.
Моё тело выгибается, трясётся в его руках, а Тигран вжимается в меня до конца, низко рыча мне в волосы.
Он держит меня, пока я сжимаюсь на его члене судорожными спазмами, взывая к нему всеми клетками своего существа.
И только тогда он позволяет себе отпустить.
Последние толчки — рваные, яростные — срывают его сдержанность.
Он кончает во мне, стиснув зубы, сдерживая крик.
А я стою, прижатая к стене, в его руках.
Опустошённая.
Сломанная.
Счастливая.
Он вынимает из меня себя резким движением, оставляя меня дрожащей.
Я всё ещё держусь за стену, не в силах пошевелиться.
Но Тигран уже тянет меня вниз.
Резко. Без слов.
Ставит на колени, грубо сжав за плечи.
Я не сопротивляюсь.
Наоборот — тело само двигается, как по памяти.
Как по зову, которому я не могу сказать
