Рей и Рита. Прости меня, моя любовь - Татьяна Никандрова
* * *
На следующий день заканчиваю работу пораньше, чтобы успеть заскочить в больницу к Денису хоть на часок. Я, конечно, совсем не обязана навещать его каждый день, ведь его мать, Нина Григорьевна, уже в городе, но почему-то сейчас мне кажется это очень важным, и, плюнув на доводы рассудка, я опять срываюсь к Рейману.
Уже на подходе к его палате я встречаюсь с Борисом Васильевичем, врачом Дениса. Улыбаюсь и вежливо здороваюсь с мужчиной, но он жестом просит меня остановиться.
– Что такое? – притормаживаю я.
– Маргарита, верно? – уточняет он.
Я киваю, и Борис Васильевич, мягко обхватив мой локоть, отводит меня в сторону.
– Маргарита, тут такое дело… – он прочищает горло и продолжает. – Вы, наверное, знаете, что Рейман хочет отказаться от операции?
– Да, знаю.
– Я уже говорил это ему и повторю для вас, – мужчина снимает очки и начинает медленно протирать их стекла рукавом халата. – У Реймана аномальное кифотическое искривление. Снимки показывают, что спинной мозг отек и касается костных фрагментов. Отказ от операции может привести к необратимым последствиям. По моему мнению и мнению моих коллег, нестабильность самого поврежденного позвонка спровоцирует усиление прогиба вперед, и спинной мозг будет перерезан.
– Что это значит? – дрожащим голосом уточняю я.
– Его парализует ниже груди, – мрачно подытоживает доктор.
Чувствую, как меня начинает неслабо так потряхивать. Я ведь и раньше слышала об угрозе паралича Дениса… Но то ли тон Бориса Васильевича, то ли медицинские термины, которыми он меня обсыпает, заставляют поверить, что это все не шутки. Все очень-очень серьезно. И если Рейман сейчас в порыве какого-то непонятного максимализма примет неверное решение, ему придется расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь.
– Но ведь есть методы восстановления без хирургического вмешательства, – вяло возражаю я, пытаясь убедить в этом в большей степени себя, чем собеседника. – Массаж, физиотерапия, иглоукалывание…
– Поймите, Маргарита, это все альтернативная медицина, я не могу ручаться за ее эффективность. Но я точно знаю, чем скорее мы имплантируем Рейману стержни, тем выше его шанс заново пойти, – он сажает очки обратно на нос и вглядывается в мое лицо. – Маргарита, вы производите впечатление умной девушки. Поговорите со своим молодым человеком, убедите его в необходимости операции.
– Денис не мой молодой человек, – вспыхиваю я. – Мы… Мы с ним просто старые знакомые…
– Да? – мужчина с сомнением вскидывает брови. – В таком случае прошу прощения за ошибку, но суть моей просьбы от этого не меняется.
– Хорошо, я поговорю с ним, – отзываюсь я.
Хотя в сущности совершенно не знаю, что мне сказать Денису. Я ведь уже озвучивала ему свои опасения, а он стоял на своем.
Попрощавшись с врачом, я захожу в палату и тут же встречаюсь взглядом с глазами цвета океана.
– Колись, общалась с Василичем? – интересуется Рейман. – Промывал тебе мозги?
Я киваю и с тяжелым вздохом сажусь к нему на кровать. Стул для посетителей свободен, но я почему-то хочу быть ближе к Денису.
– Что-то ты приуныла, Веснушка, – он мягко дотрагивается до моих пальцев, и мурашки вновь бегут по спине. Ничего удивительного, стандартная реакция моего тела на прикосновения Реймана.
– Денис, а что, если тебя и вправду парализует? – плюнув на деликатность, спрашиваю я.
– Это будет пиздец, – он приподнимает брови и поджимает губы, а затем после недолгого молчания добавляет. – Интересно, а в таких случаях член тоже перестает работать?
Я закатываю глаза и осуждающе качаю головой:
– Ну что ты за человек такой, Рейман? Над тобой висит угроза остаться прикованным к кровати на всю жизнь, а тебя волнуют мелочи типа эрекции!
– Ни хрена себя мелочи! – он округляет глаза. – Секс, определенно, входит в список вещей, ради которых стоит постараться выздороветь! Или ты уже забыла, что такое оргазм?
– Ничего я не забыла, – огрызаюсь я, наливаясь краской.
– И когда ты последний раз его испытывала? – наглеет Рейман.
– Не твое дело!
– А со мной ты всегда кончала, да еще так громко, – продолжает издеваться он. – Как вспомню твое "да, Денис, еще, еще, еще", аж мурашки по коже…
– Замолчи! – я в бешенстве вскакиваю с кровати. – Не то я сейчас уйду!
– Ладно-ладно, Ритка, остынь, – смеется парень. – Я же шучу. Просто так приятно воскрешать в памяти твое обнаженное тело…
Нет, ну это уже чересчур! Он явно берега попутал!
– А девушка, с которой ты мне изменил, тоже громко кончала? – мрачно интересуюсь я, решив атаковать засранца его же оружием. – А? Что скажешь?
Самодовольная улыбка тут же сползает с лица Дениса, и он пристыженно опускает взгляд. То-то же! Пусть в следующий раз фильтрует свой разговор!
– Ого, а ты кусаться научилась, – хмуро подмечает парень.
Да, это и впрямь прогресс, впервые в жизни мне удалось его приструнить.
– Пришлось, – опускаясь на стул, хмыкаю я.
После того, как я показала зубки, Денис наконец перестает отпускать свои сальные шуточки и общается нормально. Я вновь завожу тему про операцию, но этот разговор ничего не меняет: Денис непреклонно стоит на своем и наотрез отказывается ложиться под нож.
Мои чувства по поводу всего этого неоднозначны. С одной стороны, начитавшись про безоперационные методики восстановления, я тоже загорелась этой идеей. Даже если у нас не получится выцепить Кострова, до приемной которого я, кстати говоря, дозвонилась и получила точно такой же ответ, как и Пеплов, то ведь полно других клиник и специалистов в области реабилитологии. Наверняка среди них тоже есть стоящие.
Но с другой – идти по этому пути так рискованно… А рисковать я, в отличие от Реймана, я совсем не люблю. А вдруг пессимистичные прогнозы врачей сбудутся, и он навсегда останется лежачим? Сможет ли он смириться с такой участью? Отчего-то мне кажется, что нет.
Подъезжая к дому, стараюсь отогнать тревожные мысли. Хотя бы во время ужина со своим парнем мне надо отвлечься от переживаний о здоровье Дениса, которые за последние дни стали моим перманентным состоянием.
Открываю квартиру и прямо на пороге встречаюсь Мишей. Видимо, тоже только что пришел. Он целует меня в губы, и мы, обсуждая прошедший день, снимаем верхнюю одежду и проходим на кухню.
– Ты была сегодня у Реймана? – вдруг спрашивает Миша, открывая холодильник и доставая из него казан с пловом.
– Да, – отвечаю я после секундной заминки.
– Он не передумал насчет операции?
И чего это Миша интересуется судьбой Дениса? В чем тут подвох?
– Нет, – отзываюсь я, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Мне нужны его рентгеновские снимки. Чем быстрее, тем лучше, – огорошивает
