Ты будешь наказана - Ада Ридель
Какая же я сука и шлюха. Что делала Арсанову приятно, а сама возбуждалась. Боялась и текла.
Извинялась перед Димой и молила, чтобы он никогда об этом не узнал.
Я его не достойна.
Нет.
Он заслужил большего. Нормальную и чистую девушку. В отличие от меня. Пьяницы, которая, только почувствовав вкус алкоголя, потерялась.
И даже стонала от члена другого. Того, кто изнасиловал меня. Побил. И каждый раз новыми способами.
— Что ты сказала? — я вздрагиваю и вмиг слабею. От этого голоса. Тембра. Это не похоже на тот тон, что я слышала ранее. Ни разу. Ни тогда, когда он привязал меня к стулу. Ни тогда, в нашу первую встречу в кабинете.
Всё время, что он был зол, я никогда ничего не слышала похожего.
— Я сказала… — голос внезапно пропадает, а во рту становится сухо. — Что когда ты трахал меня…
Он резко выхватывает ладонь из моих пальцев и тут же вжимает руку в мою шею. Я выгибаюсь, хватаю ртом воздух и запрокидываю голову чуть назад. Смотрю на него ненавистным и разъярённым взглядом.
— Лжёшь, — кидает, врезаясь карими глазами в моё лицо. — Ты не умеешь правильно этого делать, Влада.
А мне всё равно.
Кажется, моя жизнь уже давно рухнула. Поэтому я и говорю следующие слова, чтобы взбесить его ещё больше:
— Я думала не о тебе.
И нет. Я не жалею. Потому что я — не та, кто будет трястись в страхе перед своей смертью. Наверное.
Хоть всё и не так. Я всего лишь себя утешаю.
Да, я говорю это и боюсь.
Но почему-то у меня внутри… Стойкое осознание того, что он не убьёт меня. Сделает больно, но не прикончит собственными руками. Своими — да. Чужими… Надеюсь, что нет.
Я могу ошибаться.
Но уверенное чувство царит в груди.
Если бы он хотел меня убить — у него была возможность сделать это тысячу раз.
Хватка на шее усиливается.
Я на мгновение закрываю глаза. Чувствую своё сердце, которое бьётся так сильно, что сейчас выскочит из груди. Оно никогда так сильно не билось. Даже вчера, когда меня пытались изнасиловать, а он спас.
Дико страшно.
Но я этого не показываю. Приоткрываю глаза и смотрю на него из-под ресниц. С вызовом.
— Так, значит, думала о своём парне, да? — задумчиво и тихо произносит. И хоть с виду он спокоен… Глаза горят. Так сильно. С огоньком. Ощущение, что вот-вот — и сгорит. — Интересно, ты будешь думать о нём даже тогда, когда он умрёт?
Я распахиваю широко глаза и приоткрываю в удивлении губы.
— Что? — непонимающе говорю. Нет. Он этого не сделает. Дима не виноват. Он даже не знает о наших с Арсановым «отношениях»…
— Ты только что сама подставила своего парня, дорогуша, — усмехается. — И себя.
— Но он ведь… Ни в чём не виноват. Разве вы убиваете ни в чём неповинных людей? — я понимаю, что несу бред, но стараюсь выкрутиться. Я не подумала об этом. Что он может взбеситься из-за Димы. И убить его. Из-за чего? Собственного уязвлённого эго?
— Я — бандит, а не представитель справедливости, — выносит скучающе. — Так всё же. Ты будешь думать о нём, когда он будет мёртв?
У меня нет ответа. Чёткого точно.
— Но ты ведь этого не сделаешь, — всё же отвечаю с надеждой. Не вопросом, утверждением.
— Уверена?
Отрицательно машу головой.
— Это правильно, — произносит довольно и опасно. У меня коленки трясутся.
Чем я только думала, когда говорила о Диме?
— У меня появилось две идеи, — его тон неожиданно меняется. С холодного, на какой-то игривый. И я не знаю, когда он более неконтролируем и опасен… — Одна… Притащить твоего парня сюда и хорошенько выебать тебя на его глазах… Как думаешь, он разочаруется, когда увидит, что ты намокла и с радостью принимаешь мой член, м?
Я опять застываю, не в силах ответить.
Смотреть на него нет никакого желания. Но и взгляда отвести не могу.
Парализована от его слов.
— Что он подумает, увидев, как я врываюсь сюда? — хватка на шее слабеет. Тёплые пальцы скользят по подрагивающим губам. — Врезаюсь в это место?
Внезапно, вторая ладонь опускается мне между ног. Больно, грубо, и совсем обо мне не думая.
Я жмурюсь и совсем не замечаю, как он отрывается и буквально въедается пальцами в ягодицы.
— Или буду играться здесь?
— Прости, — внезапно выпаливаю. Опять прогибаюсь под него. И сейчас… Точно понимаю, что в следующий раз мне надо думать… Прежде, чем палить сгоряча.
Я ведь сказала об этом из-за обиды. Той самой, от которой всё нутро жгло.
Я до сих пор поверить не могу, что вчера...
Отсасывала ему. Стояла перед ним на коленях. А потом давала входить в себя. Не сопротивлялась. И с испугу мямлила, что боюсь боли. Так и есть. Я смерти боюсь.
— Оу, ты уже извиняешься? — удивлённый тон и тихий смешок выводят из равновесия. Я так прошу себя в мыслях о том, чтобы он забыл, о чём я говорю! — Я ведь не озвучил второй вариант…
Приоткрываю глаза и стараюсь отгородиться от той руки, что упрямо лапает меня за зад. Толкаюсь вперёд. Неосознанно прижимаюсь лобком в его пах. Напряжённый пах.
— Какой? — шепчу ошарашенно. Он ведь уже… наготове.
Арсанов наклоняется вперёд. Касается губами моего уха. А у меня мурашки по всему телу бегут. Безжалостным табуном.
— Ты правильно поняла мой намёк, раз так лезешь к моему члену, — победно усмехается. — Я вытрахаю из тебя всю дурь, Влада. Выбью. Полностью. Что ты, кроме моего имени, и ничего не вспомнишь. Даже как тебя зовут. Поэтому я спрашиваю тебя ещё раз. И надеюсь услышать правду… О ком ты думала, когда мой член таранил твоё тело, а? Долбил тебя. Во все губки. О ком?
Я прикрываю глаза. Закусываю до боли губу и не верю, что говорю это.
И в этот раз… долбанную правду.
— О тебе…
— Ты быстро понимаешь, — похвально бьёт по ягодице.
Резко отстраняется.
Делает шаг назад и осматривает меня придирчивым взглядом.
А я, хоть и боюсь, всё же снова повторяю этот вопрос:
— Что ты со мной сделаешь?
Кажется, он его слегка озадачивает.
— Ты останешься здесь, — выносит то, чего я так боюсь. — До тех пор, пока я не решу, что буду с тобой делать.
— Будешь держать силой?
— Если потребуется, — кивает. — Но ты же умная девочка. Мы об этом ещё обязательно поговорим. Я —
