Измена. Его (не) любимая жена - Мария Кац
— А целилась ты, конечно же, в Алексея.
— Нет, — он на меня свой суровый взгляд бросает, от которого мне спрятаться хочется.
— Значит, в мужа, — констатирует он, словно не слыша мой ответ.
— Нет, просто темно на улице, а мне страшно… в темноте. Маньяка недавно в местности поймали, вот я и… ношу с собой баллончик на всякий случай.
— Случайно размахивала баллончиком перед лицом своего мужа? Или твой муж маньяк?
Он складывает руки на груди, прищуривая глаза. От этого Атланта у меня ледяной ком внутри образуется. Теперь понятно, почему он старший по званию. От него ничего не скроешь. Один тяжелый взгляд только чего стоит.
— Нет… говорю же, испугалась. Простите, — стараясь даже придать…
— А побои тоже маньяк поставил?
Он ловит меня в капкан своих темных глаз, заставляя сердце бешено участиться. Его рука горячая. Очень. Лешик всегда холодный. В любую погоду мог замерзнуть, а командир его совсем другой. От него жар, как от печки, исходит.
— К-какие п-побои?
— Эти, — он дергает мою руку, на которой огромный синяк виднеется.
— Ой, нет, — вздрагиваю от облегчения. — Это я на работе упала.
— Упала? На работе? — киваю. — Хорошо, а это что за синяки?
Он показывает на руку, шею, коленку. Оказывается, когда я убегала от Лешика, то порвала колготки. И вот что теперь мне придумать?
— Не стоит прикрывать того, кто этого не достоин. Вы можете рассказать все мне. Я помогу вам составить заявление в полицию. Не волнуйтесь, статус его отца ничего вам не сделает.
— Товарищ майор, — доносится из прохода голос моего мужа. — Кипяток готов.
А что? Может, это мысль? Если я сдам этого кобеля, то я при квартире останусь и от него развод получу. Уверена, сидеть за решеткой Лешик точно не станет, поэтому ему ничего не будет. Почти ничего, потому что какое-то время ему придется посидеть за решеткой.
— Говорите, — отрывает меня от мыслей майор. — Поверьте, сейчас вам нечего опасаться. Вы можете рассказать мне все.
В дверях появляется настороженный Леша. Взгляд бегает от меня к его начальнику.
— Что здесь происходит?
— Понимаешь, Леш, твой начальник спросил о побоях. Не ты ли мне их сделал?
Он напрягается, руки на пояс ставит, во взгляде блеск появляется. Алексей всегда был азартным. До замужества он даже в казино проигрывал.
— И что ты ответила?
А вот тут я даже расплываюсь в улыбке.
Глава 4
Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу, и ничего не могу с этим поделать. Синяки и вправду от того, что я неаккуратно упала на работе. Причем так, что растянулась едва ли не на всю лестницу, но мерзкий внутренний голос так и подначивает соврать. Не знаю почему, но мне кажется, что этот майор точно этого не спустит.
— И что ты ответила? — снова спрашивает муж, и в его голосе слышится легкая дрожь. Не страх даже, а недоумение. Его планы рушатся, и он не понимает почему.
Я поворачиваю голову к майору. Его темные, все еще покрасневшие глаза внимательно изучают меня. В них нет ни давления, ни требования. Есть лишь ожидание и та самая пронзительная внимательность, от которой не скрыться.
— Я ответила, что упала на работе, — говорю я четко, глядя то на одного, то на другого мужчину. — И это действительно так.
Тишина в прихожей становится густой, звенящей. Майор медленно кивает, видимо, мой ответ его удовлетворил, как и Лёшика, который шумно выдохнул.
— Чай, — коротко бросает майор, переводя взгляд на моего мужа.
Алексей замирает на секунду, словно не понимая приказа, затем резко кивает и почти бежит в сторону кухни. Майор с места не двигается, только голову ко мне поворачивает.
От одного его взгляда хочется спрятаться. Наверное, за таким и вправду как за каменной стеной. Если уж заметил синяки и решился помочь незнакомой женщине, он точно настоящий мужчина. Ну, или мне нужно читать поменьше романов.
— Гражданка, — произносит тихо, полностью разворачиваясь ко мне, и накрывая своей массивной фигурой. — У вас есть двадцать четыре часа.
Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять смысл его слов, но, видимо, у меня сильный стресс, если я не понимаю этого грозного мужчину, напоминающего больше медведя.
— Двадцать четыре часа на что?
— На то, чтобы решить. Либо вы идете с заявлением, и я лично прослежу, чтобы его приняли и ваши интересы были учтены. Либо… — он бросает взгляд в сторону кухни, откуда доносится звон посуды, — вы остаетесь здесь. И тогда это ваши личные проблемы. Я сделал свое предложение. Мой долг — защищать граждан. Даже от моих же подчиненных.
Я незаметно даже начинаю себя щипать. Такое вообще бывает или я просто сплю? Он вообще настоящий? Лёшик даже не обратил внимания на меня, когда я пришла с работы с большими гематомами, а посторонний мужчина заметил их. Помощь предложил.
— Спасибо, но синяки и вправду от падения, — спокойно произношу, стараясь не смотреть на мужчину.
— Вы хотите меня убедить в том, что синяки у вас появились случайно, а ночью вы просто выбежали на улицу и стали размахивать перцовым баллончиком просто так? Вы не должны покрывать мужчину, который поднимает руку на слабых. Если вы боитесь, что он что-то сделает вам, то я возьму дело под свой личный контроль.
— Мы просто с ним разводимся. Я застала его на измене. У нас произошла ссора, и я выбежала на улицу.
Стыдно признаваться в этом, но наговаривать на Лёшика тоже не хочу. Пусть даже если он это заслуживает.
— Товарищ майор, ваш чай, — прерывает нас Лёшик, протягивая старшему по званию белоснежную чашку.
Майор кивает, молча принимая из его рук чашку. В его руках она кажется совсем кукольной.
— Спасибо, младший лейтенант, — он одним глотком выпивает горячий напиток и передает чашку обратно. — Утром жду у себя в кабинете. С докладом о произошедшем. Письменным и подробным.
— Не понял… — командир хмурится, а Лёшик тут же выпрямляется, и в лице меняется. — Виноват, товарищ майор. Не понял приказа.
— Что непонятного?! Ваша жена едва не причинила увечья сотруднику при исполнении. Жду подробного рапорта о произошедшем.
Лёшику явно эта идея не нравится, но он больше не пытается перечить своему начальнику.
Я закрываю за майором дверь, и какое-то время мы даже с мужем просто стоим в тишине, смотрим друг на друга так, словно мы чужие люди.
