Сказки и не только - Айрон Мира
— Спасибо, Надя, меня уже нашли, — прервала я словесный поток, грозивший превратиться в Ниагарский водопад. — Мне очень жаль, что вас из-за меня побеспокоили. Ужасно неудобно получилось. Приношу свои извинения.
— Да ничего страшного, не чужие же люди, — Надя, казалось, была растрогана и польщена моими извинениями.
А ещё чувствовалось, что ей очень любопытно, кто же это меня так упорно разыскивал. Однако я, сославшись на занятость, сухо попрощалась и нажала отбой.
События такого плана, как неожиданно свалившееся наследство, совершенно точно любят тишину. Тем более, я ещё сама практически ничего не знаю. Может, наследство такое, что от него проблем больше, чем пользы.
Не успела я дойти до фондов галереи, как телефон в кармане опять завибрировал. Звонил Денис. Ну уж нет, пусть тебе невеста (или уже жена?) расскажет подробности. Проигнорировав вызов, я убрала трясущийся телефон обратно в карман.
Вернувшись к работе, я начала вспоминать о семейной жизни мамы и дяди Васи. Василий появился в нашей жизни, когда мне уже исполнилось десять лет, и был изгнан мамой, когда мне было около шестнадцати. Самому Василию тогда было уже точно лет пятьдесят.
Дядя Вася был художником-натюрмористом и работал, в основном, в стиле малых голландцев. Кстати, очень люблю это направление, оно одно из искренне обожаемых мною.
Вполне возможно, что и своей профессией я обязана тому, как могла часами наблюдать за работой дяди Васи. Мне казалось, что он настоящий волшебник.
Даже когда дядя Вася уходил в очередной запой, он никому не докучал, просто меньше работал, а больше пил и спал.
Потом мама нашла замену дяде Васе и отправила его в отставку. Конечно, мне было его очень жаль, но вскоре мама переехала к новому мужу, а я, впервые почувствовав вкус свободы и спокойствия, быстро забыла о дяде Васе.
"Я забыла, а он, оказывается, помнил обо мне", — подумала я и достала из конверта почти пожелтевший от времени двойной лист, вырванный из старой тетради в клетку.
"Здравствуй, Галочка! Если ты читаешь моё письмо, значит, я уже смотрю на тебя с небес. Почему-то я верю в то, что всё же окажусь там, а не ниже.
Свой земной век я прожил. Правильно или нет — не знаю, но старался жить честно и должен никому не остался. Правда, и продолжения своего не оставил.
Потому завещаю старый дом, оставшийся мне от моих родителей, самому светлому человеку в моей жизни — тебе.
Викторию, маму твою, я очень любил. Возможно, и сейчас люблю, но простить не смог, я всё же не святой. Да и доверить ей дом не могу. А тебе пригодится, чувствую. Потому не откажи старику, прими всё, что у меня есть.
Дом "чистый" — нет ни долгов, ни других наследников. Так что можешь не переживать и не сомневаться.
На этом прощаюсь. Навеки ваш Василий".
Глава вторая
Я несколько раз перечитала письмо и отложила его лишь тогда, когда почти весь текст был в небольших круглых размывах от моих слёз.
Я оплакивала одинокую жизнь дяди Васи и винила себя в том, что почти не вспоминала о нём, пока не узнала о завещании. Однако хорошо подумав, пришла к выводу, что ни в чём не виновата перед дядей Васей.
Как говорится, не я их с мамой сводила и не я разводила. Они были взрослыми людьми, даже очень, и от меня в развитии их отношений ничего не зависело.
Дядя Вася был добр ко мне, но он всегда и ко всем был добр, потому мне даже в голову не приходило, что я так сильно запала ему в душу. Очень жаль, что настолько добрый человек так и не нашёл себя в семейной жизни, не воплотился в детях. В его судьбе было только творчество. А ещё очень и очень жаль, что я не могу и никогда уже не смогу поблагодарить его. Если только мысленно, в надежде на то, что он где-то там меня услышит и поймёт.
Тщательно изучив все документы, я немного успокоилась: дядя Вася сказал чистую правду о том, что не оставил никаких долгов.
Весь вечер я делала вид, что напряжённо размышляю о своих дальнейших действиях, и только когда моя голова коснулась подушки, я призналась самой себе: ответ лежит на поверхности.
Прикинув в уме, попросила в галерее отпуск без сохранения заработной платы на два месяца, однако мне отказали. Месяц тоже не дали, и тогда я в сердцах написала заявление об увольнении.
Я восемь лет жизни отдала галерее, служила верой и правдой, везла на себе всё, что можно и не можно, но как только реальная поддержка и понимание понадобились мне, наткнулась на стену бюрократической холодности.
— Какие у тебя могут быть семейные обстоятельства, да ещё на два месяца? — заявила мне директор, и эти слова стали последней каплей, ранив меня до глубины души.
Прочитав моё новое заявление, директор дала понять, что отпустит меня с миром только после отработки. Пришлось звонить в Москву, Евгению Викторовичу Коршунову, тому самому нотариусу, который занимался делами наследства дяди Васи.
Времени у меня было мало, но к счастью, оно было. Я отработала две недели, получила на руки трудовую книжку и копию приказа, навела идеальный порядок в квартире, отключила все электроприборы, и поздно вечером двадцатого мая отбыла в столицу с железнодорожного вокзала.
Я понимала, что у меня начинается новая жизнь, но эта жизнь мне представлялась совсем не так, как повернулась в итоге. Я собиралась вступить в наследство, продать дом и земельный участок, вернуться в родной город, купить квартиру и заняться поисками новой работы.
Вышло всё не совсем так. Точнее, совсем не так.
* * *
В Москву я прибыла в ночь с двадцать первого на двадцать второе мая, а в девять часов утра уже стояла под дверью нотариальной конторы, расположенной в современном и очень внушительном бизнес-центре.
О своём приезде я, разумеется, предупредила, и Евгений Викторович уже ждал меня. Он оказался совершенно не похож на свою супругу. Во-первых, выглядел минимум лет на десять старше Анастасии Юрьевны. Во-вторых, они очень отличались внешне, и ему фамилия "Коршунов" совсем не подходила, во всяком случае, на первый взгляд. Скорее, Колобков.
Однако моё первое впечатление, к счастью, оказалось ошибочным. Евгений Викторович имел цепкий и острый ум, характерный для настоящего профессионального юриста, и способность действовать очень быстро.
Через четыре часа мы были уже в Серпухове, а все формальности остались позади. Когда мы ехали по городу, я только и делала, что вертела головой во все стороны. Конечно, я прочитала общую информацию о Серпухове, но действительность превзошла все мои ожидания. Для человека моей профессии здесь был просто настоящий рай.
Пожалуй, даже к лучшему, что я уволилась. Можно задержаться здесь подольше, тем более, лето только начинается. Несмотря на всю мою нищебродскую сущность, небольшие накопления у меня были, — я ведь долго и методично копила деньги на несостоявшуюся свадьбу.
Вот теперь они мне и пригодятся. Если жить скромно, как я привыкла, то на лето вполне хватит. К тому же, можно вернуться к копирайтингу, который я забросила с тех пор, как стала жить с Денисом. Хоть какая-то копеечка.
Мне пришлось призвать себя к порядку, мысленно напомнив себе, что делить шкуру неубитого медведя — занятие сомнительное. Я ведь даже ещё не видела дом. Может, там жить-то невозможно.
Однако мои сомнения оказались напрасны. Дом был деревянный, достаточно старый, но содержался в порядке и был вполне пригоден для житья. Небольшой — просторная комната, ещё одна комната, поменьше — мастерская, кухня, душевая с водонагревателем, туалет, тесные сени и небольшой подвал.
Первое, что меня удивило: в доме было водяное отопление. Хорошо, что сейчас оно не нужно, поскольку на улице уже по-летнему тепло.
Но больше всего меня поразила система защиты. Для того, чтобы попасть в дом, Евгений Викторович звонил в охранное предприятие, а потом мы ждали представителей этого агентства. Приехав, они идентифицировали мою личность, сняли территорию с сигнализации, провели для меня расширенный инструктаж и только потом вручили мне три комплекта ключей.
