Восемь секунд - Кейт Бирн
Сегодня мне досталась лучшая лошадь вечера, и я не собираюсь терять шанс из-за того, что крепление чуть неплотно затянуто. Я чувствую: хватка у меня надёжная, пальцы сидят как влитые.
— Погнали! — рявкаю я Трэвису.
Он понимает, что я имею в виду, и глаза у него расширяются. Это опасно — ехать, когда крепёж может сорваться в любой момент. А ещё хуже, если ручка соскользнёт на одну сторону лошадиных плеч и я окажусь в положении, когда не смогу вовремя слезть. О том, насколько больно это может быть, я не думаю. Знаю одно — сейчас моя очередь, и шанс я не упущу.
— Да к чёрту, — выдыхаю я сквозь стиснутые зубы.
Трэвис качает головой, но поворачивается к судье и докладывает, что всё в порядке. Я готов. Делаю последний кивок, втягиваю в лёгкие резкий вдох и ворота распахиваются. Мои шпоры вонзаются, передние копыта кобылы вгрызаются в землю.
Кобыла по кличке Хэппи Трейлс резко закручивается, задние ноги выстреливают назад. Я держусь мёртвой хваткой, закидываю свободную руку в воздух, колени поднимаются выше её плеч. Лошадь беснуется, как исчадие ада, слизь летит из ноздрей, она отчаянно пытается сбросить меня. Это именно та езда, о которой мечтает любой наездник. Рука всё так же в воздухе, я работаю корпусом, следуя ритму прыжков. Я чувствую: это будет крупный результат.
В ушах взрывается сигнал. Восемь секунд.
А если повезёт — ещё и призовые.
Я могу отпустить и спрыгнуть, но ручка уже сдвинулась к правому плечу кобылы и болтается. Худший сценарий в чистом виде. И лошадь всё ещё в ярости, что я не убрался с её спины мгновенно. Я наклоняюсь вперёд, пытаясь вернуть крепление в центр, чтобы освободить руку. Шевелю пальцами, дёргаю влево, пока вижу, как к нам несутся двое спасателей. Неважно. Одним резким движением крепёж смещается, пальцы выскальзывают. Быстро и неловко и я лечу на землю.
Глухо стону, когда бедро врезается в грунт, но инстинкт выживания уже через секунду заставляет меня перекатиться на бок и встать на колени. Вовремя: Хэппи Трейлс разворачивается и бьёт задом в мою сторону. Воздух возле лица дрожит от удара.
— Руку, ковбой! — доносится слева. Невысокая спасательница в чёрном Stetson и с косами тянет ко мне ладонь. Кёртис уже оттесняет кобылу, но та всё ещё смотрит на меня как на цель. Ещё один удар копыт и я хватаю девушку за предплечье, подпрыгиваю, а она с неожиданной силой вытаскивает меня на зад седла.
Я не мелкий. Метр восемьдесят три, самый высокий среди участников моего заезда, широкоплечий, сухой и поджарый от многолетней работы на ранчо, постоянных тренировок и верховой езды. Но хватка у этой девчонки стальная, пальцы впиваются в руку сквозь фланелевую рубашку и тейп, словно тупые когти. Она разворачивается, ловко используя моё движение, и я оказываюсь на крупе её рыжей рони, хвост заплетён, грива украшена косичками с лентами в тон тем, что болтаются на концах её кос. Я обнимаю руками её узкую талию, пока она уводит нас подальше от Хэппи Трейлс, которую Кёртис уже ведёт к воротам для скота.
Диктор зовёт внимание зрителей к экрану на дальнем краю арены — там крутят повтор моей езды. Я оборачиваюсь. Отличная езда на отличной лошади. Итоговый балл высвечивается жирными цифрами: 89,5.
— Чёрт да! — ору я, снимая шляпу и размахивая ею, пока трибуны ревут.
— Да свались ты с моей лошади, раз уж клоуна из себя строишь, — шипит девчонка. Мы подъезжаем к выходу, и она отталкивает меня ладонью в бедро. Как и Хэппи Трейлс, явно хочет, чтобы я покинул её пространство. Я возвращаю шляпу на место и, пользуясь тем, что с этой позиции ей меня не столкнуть, улавливаю лёгкий аромат персиков. Запах тонкий, едва уловимый и тянет меня вперёд, к изгибу её шеи.
— Что, уже надоел? А мне с тобой ехать даже нравится.
Понятия не имею, зачем говорю это, да ещё и шёпотом в самое ухо. Эта девчонка только что вытащила меня из заварушки, но факт, что она не впечатлена, отчего-то бесит. А так быть не должно. Судя по визгу слева, публика мной восхищена. Я замечаю группу женщин в белых ковбойских шляпах и одинаковых рубашках с надписью «В поисках дикого удовольствия».
— А теперь поездка окончена, — заявляет она, как только мы въезжаем за ворота. Резко дёргает поводья, разворачивается ко мне и сверкает зелёными, почти изумрудными глазами. Одна коса с чёрной лентой смахивает вперёд. — Слезай.
— Джентльмен всегда сначала заботится о даме, — ухмыляюсь я, играя пальцами с красной ленточкой в её волосах. Ожидаемый шлепок по руке и я громко смеюсь, когда она отбрасывает косу за спину.
— Ты не джентльмен, ковбой. — Её взгляд пробегает по мне сверху вниз, подбородок кивком указывает на землю. — И я прекрасно умею обходиться без посторонней помощи.
Я поднимаю руки, сдаваясь, разворачиваюсь, перекидываю ногу и спрыгиваю. Сапоги снова в пыли, но, обернувшись, чтобы бросить напоследок колкость, вижу, что она уже ускакала к разминочному кругу. И почему-то слишком долго провожаю взглядом её аппетитную задницу в седле.
— Ты реально тупой ублюдок, знаешь? — звучит сзади голос Кёртиса, полный неодобрения.
Я подхожу к нему, он привязывает Дасти у ворот и сплёвывает в пыль.
— Но я же выиграл, — виновато усмехаюсь я.
— Победа — ничто, если тебя потом нет, чтобы её отпраздновать, — отвечает Кёртис с искренней тревогой. — Уайлдер, ты один из лучших наездников, которых я встречал. Но у тебя вообще нет инстинкта самосохранения. Эта кобыла была в паре сантиметров от того, чтобы снести тебе голову.
— Да это бы мою внешность не испортило, — шуточно отмахнулся я, надеясь разрядить обстановку.
Кёртис взял меня под крыло, когда мне было шестнадцать, после того как я увидел его победу в Талсе. Он был легендой, а я — настырным пацаном. Цеплялся за него до конца вечера, как потерянный щенок, засыпал вопросами, пока он наконец не рявкнул, что будет меня тренировать, если это заставит меня заткнуться. Он взял безбашенного юнца с чертовым чипом на плече и превратил его почти в чемпиона. По дороге он ещё и пытался
