Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме - Иман Кальби
Я замолчала. На мою новую родину… Он говорил об этом как о свершившемся факте… О нашем будущем, о нашем счастье… А я знала уже, что оно невозможно… Отец уже сказал мне, что скоро будет думать о том, чтобы засватать…
И в эту тишину звезды над Подмосковьем вдруг показались мне скромными, застенчивыми. Они светили мягко, будто боялись сравнений. А где-то далеко, над чужой землей, горела звезда, которую я никогда не увижу, пока он не поведет меня за собой.
И вот, я здесь на земле Сабы.
И он рядом.
Чужой, жестокий, не мой…
Судьба зло надругалась надо мной, лишив всего в жизни, за что я цеплялась, но снова послав Его…
Только теперь не в роли ангела, а демона.
Мысли о грядущем выворачивали наизнанку…
Вздрогнула, когда услышала, как по стене ударил маленький камешек.
— Вита… — тихий мужской шепот, который пронзил меня диким уколом сначала страха, а потом надежды…
— Филипп! — закричала я и бросилась к решетке.
Там стоял мой муж…
Живой и невредимый…
Пока…
— Как ты, Вита?
— Нормально… — глотая слезы, вцепилась до рези в ладонях в шершавые прутья решетки, — ты как, Фил?
Он только лишь хмыкнул…
— Времени мало, дорогая… Надо бежать… — произнес рваным шепотом и вытащил из кармана большой ключ…
Глава 3
Я держалась за Филиппа изо всех сил, обхватив его за талию, когда он вел нашу измученную лошадь сквозь раскаленные пески. Мы вырвались из темницы на рассвете, когда день только-только занимался. Запах сырости, ржавчины и страха еще стоял в ноздрях, но теперь воздух был иной: сухой, беспощадный, будто весь мир хотел нас испепелить.
Копыта тяжело проваливались в рыхлый песок. Лошадь фыркала, спотыкалась, я чувствовала, как ее мышцы дрожат подо мной.
Когда потоки ветра усилились и с каждой минутой дышать становилось все тяжелее, Филипп заругался вслух.
Я тоже понимала, что это конец…
Песчаная буря.
Хамсин…
Даже опытные бедуины не в состоянии пережить такой в пустыне без укрытия…
Ветер поднял песчаную бурю, и мы словно плыли в золотом море, которое само себя пожирало. Песок лез в рот, скрипел на зубах, резал глаза. Каждый вдох был как ожог.
Солнце било сверху, безжалостное и вечное. Тень исчезла давно — мы были обнажены перед пустыней. Бурдюк звякнул пустотой. Мы не рассчитали воду… Подкупленный стражник, которому муж отдал эксклюзивный Ролекс за сто тысяч долларов, наврал нам про расстояние для ближайшего оазиса, а может это мы сбились с маршрута…
Вода была на исходе. Силы- уже истощены…
Фил протянул мне щепоть соли, заставил открыть рот. Неприятно. Н фоне жары и жажды- вдвойне!
Но я все равно послушно положила крошки на язык. Сначала обожгло, стало хуже. Но потом — странно — жажда словно отступила на шаг. Или это лишь обман чувств?
Мы шли так весь день. Я теряла счет времени: только жар, боль, шаги, глухие удары сердца в висках. Лошадь еле держалась. Я не знала, что страшнее — рухнуть сейчас в песок или продолжать идти.
Что ждало нас впереди?
Миражи… Наверное это были миражи… Теперь я понимаю, что это такое. Нелепая надежда… Сначала — темная полоса вдали, будто вода. Я обрадовалась, закричала, дернула Филиппа за плечо. Но он лишь покачал головой, еще сильнее мрачнея. Позже я увидела стены — высокие, белые, сияющие. Словно дворец… Комфортабельный отель… Вилла какого-то купца… Но это было только солнце, играющее с моим разумом.
Мы шатались, как тени. Казалось, вот-вот падем. Я слышала голоса, шепот, будто кто-то шел рядом, и каждый раз это оказывался лишь ветер.
Я слышала Его смех, Его хриплый шепот. Шепот о любви… На русском вперемешку с его наречием… Он звал меня Фиалкой… Он говорил, что я не уйду от него…
А потом, когда мы уже перестали ждать и надеяться — они появились. Сначала я подумала, что это очередное видение. Но нет. Темные силуэты всадников прорисовывались все четче. И они были не впереди, где был хоть какой-то луч призрачной надежды, а сзади… Песок вздымался за ними. Настигают. Настоящие.
Филипп выпрямился, сжал мою руку. Он хотел защищать, но я знала — сил у нас уже не было. Лошадь надсадно зафыркала и остановилась. Я закрыла глаза. Мы сделали все, что могли. Пустыня и судьба забрали нас.
— Взять их! — слышу сквозь завывающую песчаную мглу на расстоянии.
Наверное, этот гортанный окрик нас хоть немного оживил…
Фил напряженно оборачивается, но лишь сильнее сжимает поводья и пускает и без того изможденного коня вскачь.
У меня в голове словно бы рой пчел.
Мы деморализованы, умираем от жажды, дезориентированы…
Впереди только пустота и боль…
А позади?
Позади тоже пустота и боль.
Она разверзлась над нами, как беззубая пасть- и вот-вот поглотит!
— Держись за меня! — кричит Филипп, — крепче!
Мы пытаемся оторваться, но конь не слушается.
Он громко ржет и спотыкается, увязывая в песке.
Я плачу, но слезы тут же каменеют на глазах- их облепляют песчинки и вместе влаги оставляют на щеках коросты…
— Сейчас я создам завесу из песка, а ты попробуй спрятаться, Вита! — кричит мне напряженно Фил.
Я только сейчас вижу, как справа от нас вырисовывается песчаная гора с отрогами. Сначала решила, что это тоже мираж, но нет…
В следующее мгновение я слышу истошный крик лошади. Брызги крови- в ужасе понимаю, что это Филипп сам перерезал ей глотку.
Она безвольно опадает на песок, но перед эти бьется в хаотичных конвульсиях. Реально, вокруг нас пыль коромыслом.
— Бегом! — приказывает он, — я слушаюсь и тут же ныкаюсь в отроге, похожем на пещерку.
На мне телесного цвета бурнус- мысленно молю, что удалось спрятаться… Что он не отыщут…
Филипп срывает полупустой бурдюк с водой и идет вперед. Нет, он не бросает меня, конечно.
Он просто пытается перехватить их внимание, отвлечь на себя.
Пара минут- и я слышу визг и крики.
Это всадники. Его всадники.
Облаченные в черное, с жуткими, сверкающими глазами и такими же точно заточенными кинжалами.
Они проносятся мимо, вслед за Филиппом.
Я жмурюсь и начинаю молиться, когда слышу нарастание криков. Поймали… Господи, пусть они его не убьют… Хотя бы здесь… В этом песчаном аду…
Минута, вторая, третья… Время то ли замирает, то ли начинает течь как-то по-особенному.
Буря словно бы умолкает.
В ушах звенит, словно меня контузили.
Я не смею пошевелиться.
Только молюсь…
