Кавказский отец подруги. Под запретом - Рокси Нокс
Собака противная!
Надо что-то думать. Здесь мне не будет жизни. Не будет.
Глава 3
Утром, когда я уходила в институт, Виктор еще спал, подложив под себя подушку. Вспоминать о том, чтобы было вчера, не хочется. Он просто напился, вот и полез. Вернется мать, и я ей все расскажу, как есть.
— Привет, Аллочка! — приветствует меня Самира во дворе ВУЗа.
Я чуть мимо нее не прошла, погруженная в свои мысли. Она как обычно в хиджабе, без косметики, в скромном платье. Ее папаша конечно садист, раз заставляет ее носить эти вещи в современном городе. Так-то Самира умная и симпатичная девочка, но стала изгоем из-за своих традиций. В институте никто так, кроме нее, не ходит.
Около полугода назад они приехали в наш город с Кавказа. Как я поняла, профессора пригласили преподавать у нас, и он согласился сменить место жительства.
Матери у Самиры нет — умерла три года назад, несчастный случай, так что заступиться за нее некому. Но я хоты бы могу отбивать насмешки придурков в ее адрес!
— Эй, тебе не жарко? — спрашивает у Самиры один из задиристых одногруппников. — Мож разденешься? — хватает кончик ее платка и дергает, пытаясь сорвать его с головы.
— Ты охренел, Белов?! — воплю, набрасываясь за наглеца. — Ей прилюдно снять платок позор, идиот безмозглый! — наношу ему удары по плечу.
За Самиру, за себя!
Меня перемыкает, и я думаю, что это отчим, а не пацан безобидный. Бью в полную силу по лицу.
За Самиру, за себя!
— Ал, да ты чего? Я так, пошутил ведь…
— Алла, хватит! Хватит! — кричит Самира.
Прихожу в себя, перед глазами спадает пелена, и я вижу кровь на носу задиры Белова. Черт, я разбила ему нос…
Так разозлилась, что не соображала ничего. Перед глазами темнота образовалась.
— Еще раз полезешь к ней, будешь иметь дело со мной, — говорю хрипло.
Смотрю исподлобья, как вокруг собирается народ. Кто-то дает Белову салфетку.
— Алл, надо идти, — Самира тащит меня в здание.
Мы идем в туалет, где я умываюсь и с недоумением рассматриваю сбитые костяшки пальцев. Что на меня нашло? Я реально подумала, что дерусь с отчимом.
— Ничего себе, ты его избила.
— Я подумала, что он — другой человек. Которого я ненавижу.
— Кто это человек?
— Забей. Никто.
— Астахова, вас вызывают в деканат, — слышу по громкоговорителю из колонок. — Алла Астахова, срочно пройдите в деканат.
— Я пошла, — вытерев лицо, бросаю бумажное полотенце в мусорку.
— Пойти с тобой?
— Нет, что ты сделаешь?
— Мой папа — профессор. Ты забыла? Использую его связи и защищу тебя, как ты защитила меня, — Самира берет меня под руку.
— Ну, спасибо тебе. Пошли, коль не шутишь.
Заходим к декану, там, конечно, уже сидит Белов с ватными тампонами в ноздрях и страдающим взглядом.
Меня же не отчислят, нет?
Декан зол, аж вена на лбу вздулась.
— Шерханова, вы свободны, — пытается сбагрить Самиру.
— Нет, я хочу рассказать, как было! — отвечают она. — Алла ни в чем не виновата.
— Как же не виновата? — кривится декан. — Мальчишке нос разбила. Махала кулаками, дралась, это видели десятки студентов. Есть видеодоказательство.
Гребанный Виктор, это все из-за него. Я думала, что бью его! Проклятье!
— Простите, я… — бормочу.
— Белов пытался сорвать с меня хиджаб, — объясняет подруга. — А Алла, она встала на мою защиту и объяснила, что для кавказской девушки остаться без платка на людях — это смерти подобно.
— Ну и нравы, — буркает себе под нос декан. — То, что она защитила вас, не снимает с нее вины за разбитый нос.
— Прошу вас, не отчисляйте меня, — смотрю на злющего декана жалобно.
Я готова унижаться перед ним, лишь бы не вылететь из ВУЗа. На колени даже встать могу перед этим дедом, если поможет.
В кабинет входит профессор Шерханов, смотрит на дочь, потом на меня, наконец, на несчастного Белова.
— И что здесь происходит? — интересуется он вкрадчиво. — Что опять натворила Астахова?
Ч-черт, вот сейчас он расскажет про вчерашний алкоголь, и меня точно попрут. Такие студентки, как я, позорят институт, значит им здесь не место.
Шерханов, миленький молчи…
Я сделаю всё, чтобы он не сдал меня. Даже встану перед ним на колени и…
В голове появляется пошлейшая отвратительная картинка, которая заставляет меня покраснеть лицом.
Я зачем-то представила, что отсасываю Булату Муратовичу в обмен на молчание.
Какая глупость! Какая дурь!
Этот каменный человек не берет натурой. А те девушки, что осмелились предложить ему себя в обмен на запись «зачтено», уже учатся в другом институте. Без вариантов.
— Видите, как ей стыдно?! Она больше не будет, — Самира обращает внимание присутствующих на цвет моего лица. Знали бы они, из-за чего мне стыдно — точно бы выперли!
Профессор Шерханов усмехается, явно думая, что я играю, но пока молчит, не топит меня окончательно.
Пока я фантазировала о том, как куплю молчание профессора ртом, дочь ему рассказала, как я мужественно защищала ее честь. Видимо, только это меня и спасло.
Он вступился за меня.
Пообещал декану, что обратит пристальное внимание на мое поведение и, если я что-то совершу порочащее, то он сразу оповестит деда.
Я извиняюсь перед Беловым и хлопаю его по плечу — дело вроде бы замято. Пока еще учусь.
Фух, это было очень нервно!
Выходим из кабинета, расходимся. Профессор Шерханов открывает рот, чтобы что-то мне сказать, но почему-то передумывает, грозит мне пальцем и уходит.
Смотрю ему в спину. Темно-синий костюм сшит на заказ, массивное золото висит на шее. Высокий, стройный и крепкий. А он хорош собой! Необычный… Ни на кого не похожий.
Знаю, что многие девчонки заглядываются на Булата Муратовича, но все знают, какой у него дикий нрав.
Он не крутит романы со студентками. Это не в его правилах.
Ощущаю в желудке сосущую пустоту. Я не позавтракала утром, сбегала от Виктора. Принимаю решение купить булочку в столовке и пропустить десять минут занятия.
В очереди на меня оглядываются, обсуждают. Мда уж, заработала себе репутацию драчуньи. Никогда не доводила конфликты до драк. Никогда! А тут с катух слетела. Понятно из-за кого.
Я ночью плохо спала, боялась проснуться и увидеть на себе пыхтящего отчима. Замок-то на двери есть, но вдруг этот гад сможет открыть его ножичком?
Надо валить из дома! Только куда? Куда?!
— С тебя шестьдесят рублей, — говорит кассирша.
— Картой можно оплатить?
— Плати.
Прикладываю карту, и, о черт, недостаточно средств.
Блин, я же
