Мой гадский сосед - Ann LEE
Но тачку признала Машка, и владелицу, что стояла рядом, пытаясь выяснить дорогу. В общем, насилу отбили у местных, которые теперь воспылали любопытством и любовью к немецкому автопрому, и погнали к нам.
В недрах тачки пряталась ещё одна подруга — Лида. И все они втроём начали трындеть, как только обе вышли из машины, припарковавшись возле Машкиной калитки.
Я здраво рассудил, что мешать не стану, свалил.
Но успел только душ принять и переодеться, как в дверь поскреблись. Думал Машка, но нет, это была рыжая — бесстыжая подружка со штопором в руках и бутылкой вина, и ещё с десятком просьб, помочь их женской компании по-мужски.
Так как Машкина недвижимость вообще не предназначена для приёма гостей, а, особенно заросший и изрытый кротами огород, я решил, как жест доброй воли, позвать кумушек к себе на веранду, чтобы избежать всех этих «открой вино», «разожги мангал» и прочего, что неминуемо посыплется на мою голову, тем более чувствовал вину перед Машкой, что нагрубил в лесу.
Как же я ошибся в своём порыве.
Девочки подвыпили, закусили, и начался пьяный женский, а главное, грубый флирт.
Опять же Машка вредничать не перестала, смотрела исподтишка с затаённой обидой, а подружки её, особенно рыжая, так и норовила, чуть ли не на колени мне пересесть.
И если мне не изменяет память, Машка вроде рассказывала им, что у нас с ней романтик, или это у них в порядке вещей, клеится к мужикам подруг.
— Ой, вы, наверное, спецагент? — вступает вторая дева, которая до этого уже пыталась выяснить, что означает моя татуировка, и как я поддерживаю такую прекрасную физическую форму.
Но эта хоть одета нормально в футболке и джинсах, и не стремится каждый раз дотронуться. Но в глазах тоже стойкий недотрах.
Сюда бы Мишаню моего, вот где ему малина.
А мне чёт как-то не очень.
Смотрю выразительно на Машку, пытаясь взглядом спросить, какого черта происходит, и что с её подружками не так.
Машка только фыркает, руки на груди складывает, и помогать отказывается, вот прямо вижу, как она наслаждается всей этой ситуацией.
Ну, окей! Сами напросились.
— Ага, спецагент! Джеймс Бонд, ёпт, — хмыкаю я и встаю из-за стола. — Заканчивайте и валите на свою фазенду, заросшую. И прибрать за собой не забудьте. А если так чешется, можете по деревне прошвырнуться, поискать, наверняка приключений найдёте.
У всех троих тут же вытягиваются лица, и они как по команде смотрят на тёмный, в вечерних сумерках Машкин огород, а потом на ворота, на улицу, откуда издалека доносится какая-то весёлая песня. Наверное, Колян гужбанит опять.
Контраст налицо.
Но я тут не клоун местный и негалантный мачо, призванный скрашивать женское общество. Я здесь из-за Машки, но ей походу по хрен, и мне тогда тоже эти посиделки никуда не упирались.
— Туман, домой! — раздосадованный, рявкаю на пса.
Он резво подскакивает, так что чуть стол не сносит, под которым лежал, вырывается вперёд меня.
Ухожу в дом.
Вот на хуя мне всё это надо было?
Ведь жил, не тужил. Нет, повёлся на сиськи эти…
— Ты какого хрена грубишь моим подругам? — влетает следом Машка.
Её немного ведёт. Она же целый день не ела почти ничего из-за жары. И сейчас, только пила, хотя подружки её снеди навезли, словно у нас тут в дефиците еда, весь стол уставлен. Вот и захмелела.
Отличная кондиция, кстати.
В этой кондиции женщины прекрасно разводиться на всякие грязные эксперименты в сексе, потому что отпускают себя, но ещё соображают, что делают это добровольно.
Но нам сейчас с ней не до экспериментов, если только групповушку устроить, как по ходу мечтают её подружки.
— А это нормально, что твои подруги в трусы ко мне лезут?
Её глаза тут же сверкают.
Она так и не переоделась после нашего похода в лес, под ярким сарафаном, виднеется купальник, его завязки мелькают на шее и иногда видны на бёдрах, когда он немного натягивается на них.
Хороший купальник снимается быстро.
Она усмехается. Как-то горько.
— Ну а что тебя смущает? Твой брат ко мне в трусы лезет, мои подружки к тебе. Всех всё устраивает, — разводит руками.
— Маня, а я не понял, чего ты разобиделась-то? Я же к тебе не пристаю с расспросами, чего ты от мужа своего сбежала? — прекрасно понимаю, куда она клонит.
— А мог бы, Жень. Может, ответы бы получил, — заявляет эта зараза, и, покачнувшись, важно складывает руки на груди.
— Ты бы прилегла, заноза городская, штормит тебя не по-детски, — делаю шаг навстречу, но она упрямо отступает, выставляя подбородок свой острый.
Понимаю я, чего ей надо. Вот только не уверен, что есть какие-то резоны в этом. Но, наверное, так устроены все женщины, рано или поздно, им хочется прорасти в тебе не только телом, но и душой. В голову залезть, чтобы наверняка.
Но разве это наш случай?
Я так понимаю, что задерживаться здесь она не собирается, а я точно не вернусь в город.
Так есть ли разница, узнаём мы друг о друге больше подробностей, чем надо или нет?
— Хрен тебе! — показывает кукиш, и волосы распускает.
Они рассыпаются слипшимися сосульками по плечам, потому что ещё не высохли до конца. Но ей по фиг, она трясёт ими точно в рекламе шампуня. Гордо выставляет свои сиськи. — Я сейчас пойду по деревне, приключения собирать, по твоему совету.
— Так это я не тебе, а подружкам твоим любвеобильным…
— Только не говори, что тебе не всё равно…
— Маш, ты, конечно, сейчас исполняешь, прибухнув с лихвой. Но мне не всё равно. И никуда ты не пойдёшь, — делаю ещё один шаг к козе этой патлатой.
Но спесь вперёд неё родилась, а ещё и подогретая белым полусухим, так вообще в борзоту невиданных масштабов превращается.
— Только тронь, медвежина неотёсанная, — шипит, глазами сверкая, уперевшись жопой в дверь, и пытается нащупать ручку, и я не успеваю, ей сказать, что сейчас вывалиться на хрен, как она, так и делает, найдя ручку, и неосторожно давит на неё, и, запнувшись о порог, падает на крыльцо.
— Ой!
— Етижи пассатижи, — лечу к ней, но подружки успевают раньше.
— Маша, он, что на тебя посмел руку поднять?
— Маша, ты как?
— Маша, это он?
— Да мы его!
— А ну, молчать! — зычно гаркаю, чтобы прервать это кудахтанье, и одним махом поднимаю Машку и ставлю её на ноги.
— А что вы тут командуете, мужчина? —
