После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд
Но дома меня ожидал сюрприз. Охранник даже не пустил на порог. Всё твердил, что ему велено меня не пускать. Конечно же, распорядился свёкор.
Я позвонила Александру Вячеславовичу и услышала всё то же самое, что сказал охранник. На мою просьбу зайти в дом, чтоб забрать хоть какие-то вещи, Майорский-старший ответил отказом. Наговорил много гадостей, мол, если я подниму шумиху и попытаюсь пойти против него, то наживу себе врага его в лице.
"Забудь о моём сыне", — властным тоном приказал свёкор. А ещё посоветовал пойти поплакаться в жилетку бывшему мужу — вдруг сжалиться надо мной и примет обратно?
"Я же беременная от вашего сына. Скоро рожу вам внуков", — на мой аргумент Александр Вячеславович нарочито-пренебрежительно ухмыльнулся. И обозвал моих детей нагулянными, мол, я снова одурачила Олега и подсунула ему детей со стороны.
Больно ли было мне?
Просто до одури.
Глаза застилало пеленой из слёз. Ком стоял поперёк горла, а я сжимала маленькую ручку своего сына и только ради него приказывала себе не ломаться, не падать на колени.
Я не должна была пугать Давида. Не имела права ломать детскую психику своими эмоциями. А эмоции внутри меня просто кипели.
Как можно выгонять из дома беременную жену сына? Да хотя бы просто женщину, которая приумножила семейный капитал своим приданым?
В тот вечер я вернулась к бабушке домой вместе с Давидом. Дождалась, пока малыш уснёт, и во всём призналась. Наревелись вместе с бабулей. И решили, что сами воспитаем всех детей. Бабушка убедила меня в этом. А ночью, уткнувшись лицом в подушку, я долго плакала. Заснула вся в слезах.
* * *
— Они ещё спят, Эмин. Не стоит их будить, — донёсся голос бабули, я перевернулась на другой бок и сильнее зажмурилась.
В спальне скрипнула дверь. Услышав приближающиеся шаги, я приподняла голову на подушке и попыталась сфокусироваться на появившемся силуэте.
Иногда реальность похожа на бред, а бред можно воспринять за действительность. В этот момент мне всё казалось частью сна. И когда Керимов приблизился, сел на пол передо мной и взял за руку, я подумала: какой хороший сон, только бы не проснуться.
— Твоя бабушка мне всё рассказала, — Эмин гладил мою руку пальцами, рисуя незатейливые узоры вверх-вниз.
— Поэтому я сейчас тебя вижу, — я не спросила, я просто сказала вслух свои мысли, но Керимов кивнул — так реально, словно всё это происходило наяву.
Эмин вздохнул. Губами прижался к моей руке и замер. А я зарылась пальцами у него в волосах на макушке, потрепала короткие волосы. Мой. Такой родной. Совсем рядом. Я даже слышала, как билось его сердце, и чувствовала кожей тёплое дыхание.
— Скажи мне ещё что-нибудь хорошее. Я так не хочу просыпаться, — попросила я, а Эмин поднял голову и всмотрелся в мои глаза. Так пристально.
Его тёмная бровь изогнулась дугой:
— Яр, ты не спишь. Что ты, маленькая. Я настоящий и сейчас перед тобой.
А я улыбнулась беспечно. Закрыла глаза. Какой хороший сон. Мне нравится. Пусть никогда не заканчивается.
* * *
Потянувшись на кровати, я откинула одеяло в сторону и уставилась в потолок. Топот детских ножек донёсся из коридора. В спальне распахнулась дверь и мой малыш с разбегу плюхнулся рядом со мной на кровать.
— Доброе утро, воробышек.
Потрепав Давида по тёмной макушке и поцеловав его в щеку, я услышала шум на кухне, будто на пол упало что-то тяжёлое.
— Ба, у тебя всё нормально? — крикнула я. Бабушка уже старенькая, за ней глаз да глаз нужен. Вдруг плохо стало.
— Это не бабушка, а дядя Эмин, — сказал сынок и меня словно обухом по голове стукнуло.
— Что ты сказал, сынок? Дядя Эмин?
Давид кивнул. А я приложила ладонь ко лбу. Улыбнулась, как дурочка.
Господи, это и правда Эмин?
Как я могла подумать, что сплю?
Сердце ошалело застучало в груди. Точно окрылённая я вскочила с кровати, на ходу надела халат и двинулась в сторону кухни.
Замерев в дверном проёме, смотрела на Эмина и дышала через раз. Повёрнутый ко мне спиной, Керимов возился возле кухонной плиты.
На сковороде жарилась яичница, а в маленькой кастрюле варилась каша для сына. Зрелище впечатляющее. Особенно если учесть, что это всё происходило не во сне, а наяву.
Эмин на кухне моей бабушки готовил завтрак для нас с сыном — просто охренеть!
Решив ещё немного понаблюдать за Керимовым тайком, я прижалась к дверному косяку плечом.
Вдох. Выдох. Всё нормально.
Если Эмин сейчас здесь, то теперь у нас с сыном всё будет хорошо, ведь так?
Почувствовав моё присутствие, или это просто я так громко дышала, Эмин обернулся.
Один миг. Глаза в глаза. Он улыбался, я тоже. Смотрели друг на друга неотрывно.
Диалог без слов.
Я по взгляду поняла, что он больше не уйдёт, не оставит нас с сыном в беде. Отчего сердце сжалось до боли, а в уголках глаз появились застывшие слёзы. Нет, я больше не буду плакать. Кажется, я уже наревелась на полжизни вперёд. Нужно взять себя в руки и жить дальше вопреки всему.
— Хорошо смотришься на кухне моей бабушки, — сказала я, когда Эмин подошёл ближе и застыл напротив меня.
— Да. Твоя бабушка разрешила немного похозяйничать.
— Кстати, а где бабушка?
Пожав плечами, Эмин ответил, что бабуля куда-то ушла по срочным делам. Ну да, ушла она. Понятное дело, что бабушка просто решила оставить нас наедине. Бабуля у меня мудрая, она всегда знает, что нужно делать.
— Пока ты спала, я приготовил завтрак. Вам с сыном нужно поесть перед дорогой.
С перекинутым полотенцем через плечо в обтягивающей каждую мышцу футболке Эмин выглядел по-домашнему и так непривычно, что мне казалось: стоит ненадолго закрыть глаза, как Эмин растворится в воздухе, будто эфемерное облако.
Я уже не слышала, что говорил Эмин дальше. В ушах будто пробки образовались. Я просто смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Разве после всего мы можем вот так легко воссоединиться?
— Что всё это значит, Эмин? Завтрак. Ты в квартире моей бабушке. Я не очень пока понимаю.
— Яр, — взяв меня за руку, Эмин стал поглаживать мои пальцы. — Я хочу забрать тебя и сына. Домой.
Выгнув бровь, я проглотила колкий смешок.
Домой? Это в тот дом, где мы с Эмином когда-то были счастливы, когда были женаты?
В тот дом, где мы зачали нашего сына?
— Я уже
