Беспощадные наследники - Ана Уэст

Дэвид встал из-за стола, проверяя свой телефон.

— Я собираюсь встретиться со своим парнем, чтобы узнать, сможет ли он найти что-нибудь об этой работе раньше. — Я кивнул, мне было всё равно, куда идёт Дэвид и что делает.

Киллиан встал со своего места, настороженно глядя на Сиену.

— Я пойду вздремну.

Сиена скривила губы.

— Хорошая идея.

До конца дня делать было особо нечего. Мы с Сиеной отдыхали в гостиной, она читала книгу, когда вернулся Дэвид и покачал головой. Я предположил, что он не смог выяснить подробности, и это было неудивительно. Если это была законная работа, то вряд ли Иван стал бы рекламировать её там, где о ней могли бы узнать копы. Каин знал, но, с другой стороны, он и его братья владели одним из самых популярных клубов в андеграунде.

К вечеру я так и не получил от него вестей. Отчасти я и не надеялся. Братья Арко могли быть очень полезными, когда хотели, но зачастую для этого требовались деньги, которых у меня на этот момент не было. Помогут ли они нам по доброте душевной, оставалось только гадать. Я не питал особых надежд. В худшем случае Киллиан всегда мог уйти в подполье и добыть для нас информацию.

Сиена пошла на кухню, чтобы помочь Дэвиду приготовить ужин. Он также сходил в магазин за лапшой быстрого приготовления для нашей маленькой штаб-квартиры. Я не мог есть, мои нервы были слишком взвинчены, чтобы начать переваривать что-либо, кроме того, в чём мы оказались. Я остался в гостиной, растянувшись на диване, пока они ели, а потом прибрались и разошлись по своим комнатам. Сиена остановилась у подножия лестницы, ожидая, последую ли я за ней. Когда я кивнул, она направилась наверх.

— Не спится? — Спросил Киллиан, усаживаясь в кресло рядом с диваном. Он поставил на стол бутылку старого бренди и два бокала, налив нам обоим по стаканчику.

— Даже если бы я и попытался, я знаю, что не засну. — Я вздохнул, садясь.

— Как дела? — Спросил он.

— Как, по-твоему, у меня дела? — Это был идиотский вопрос. Оба наших родителя убиты, за нами охотился псих, и наша семья едва не распалась.

— Верно. — Он постучал пальцами по коленям. — Ты вообще скучаешь по нему?

Я моргнул. Вопрос застал меня врасплох.

— По кому?

— По нашему отцу.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить его вопрос. Наш отец порой бывал жестоким. Большую часть времени я задавался вопросом, действительно ли он нас любит. Я даже не мог вспомнить, когда он был для нас просто отцом, а не Доном. Единственный раз, когда он вёл себя по-отечески, был, когда я успешно выполнял задания.

— Будет плохо, если я скажу, что не очень? — Наконец спросил я.

Киллиан поёрзал в кресле.

— Нет. Я бы сказал то же самое. Хотя твой ответ меня немного удивил.

Я нахмурился.

— Почему?

— Потому что, — он взмахнул рукой, — ты… ну это ты. Папин золотой мальчик. Наследник.

— И что?

— И то, что ты был его другом. — Киллиан опустил руку.

— У отца не было друзей. У него были приспешники, — пошутил я. — Кроме того, то, что я был избранным наследником, не значит, что он был со мной снисходителен.

— Нет, я знаю, — он отвёл взгляд. — Но для меня даже плохое внимание было хорошим вниманием.

Я замолчал, услышав его признание. Я знал, что Киллиан вёл себя так не просто так, и это как-то было связано с тем, насколько отстранённым был наш отец в его детстве. Не нужно было быть детским психологом, чтобы понять это.

— Поверь мне, даже его пристальное внимание не было таким уж подарком, — проворчал я, опрокидывая стакан. — Ты даже не представляешь, насколько плохим он мог быть.

— По крайней мере, это было хоть что-то. — Пробормотал Киллиан. — Какой смысл быть сыном дона, если самая большая ответственность, которая на тебя возложена, – это следить за тем, чтобы твоя мать не оставалась слишком долго одна?

Я осторожно поставил пустой стакан на стол. Киллиан молча наполнил его.

— Я не знал, что ты хотел принимать более активное участие, — тихо сказал я.

— Может, и не такое активное, как ты, — ответил он. — Но, по крайней мере, более активное, чем я. Я хотел, чтобы меня хоть как-то включили в процесс. Но меня так и не включили.

— Да, что ж, наверное, так даже лучше, — сказал я ему, думая обо всём том дерьме, через которое мне пришлось пройти. — Ты не захотел бы вмешиваться, поверь мне.

— Может быть. — Он не выглядел до конца убеждённым.

Я видел, что отец причинил ему боль. Он причинил боль и мне. Но теперь он мёртв. Он больше никогда не причинит нам боль. Взяв бутылку, я долил его бокал, а затем взял свой, и медленно поднял его:

— Давай выпьем за него в последний раз, — сказал я, — а потом, чёрт возьми, больше никогда о нём не будем вспоминать.

Губы Киллиана дрогнули, когда он чокнулся со мной.

— За этого грёбаного придурка.

— За придурка, — пробормотал я, залпом выпивая спиртное. Оно обожгло мне горло, но я был рад этой боли. Это было идеальное напоминание о том, насколько горькой была любовь нашего отца.

Но когда мы снова опустили бокалы, я дал ещё одно обещание. Что бы ни случилось, я буду рядом с братом и буду заботиться о нём лучше, чем раньше. Он был единственным членом семьи, который у меня остался, и я не собирался бросать его, как в детстве. Он хотел участвовать. Он хотел быть частью этой семьи. И я не собирался снова отталкивать его.

— Когда мы наконец поймаем этого ублюдка, ты всё ещё будешь хотеть принимать в этом участие? — Нерешительно спросил я. То, что он хотел делать больше, не обязательно означало, что он понимал, к чему это приведёт.

— Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности, — твёрдо сказал Киллиан. — И сейчас это ты и Сиена.

— И твой племянник, — сказал я. — Или племянница.

Как ни странно, для него это было меньшим