Измена. Не знала только я - Аника Зарян
В спальне то ли на самом деле душно, то ли мне просто не хватает воздуха — скидываю одеяло и иду к окну, за которым снова падает снег. В глазах жжет от навернувшихся слёз.
Восемнадцать лет назад в эту минуту я уже не спала, считала схватки, сжимала руку Димы. Одновременно и боялась, и ждала...
А сегодня вокруг меня тишина — густая, оглушительная, нарушаемая лишь моим натужным дыханием и шипением пульса в ушах.
Сердце сжимается.
Делаю над собой усилие, чтобы не проявить слабость, но всё же сдаюсь — беру в руки телефон.
Набираю номер — теперь единственный в избранном. Доченька.
Я — мама. Я не могу вычеркнуть из своей жизни своего же ребенка, какой бы глубокой не была рана, которую она мне нанесла.
Но Света не отвечает. Ни в первый раз, ни во второй. Может, еще спит. Или не слышит, увлеченная своим первым в жизни самостоятельным отпуском, о котором даже не удосужилась мне сообщить — я узнала о нём из соцсетей дочери.
Решаю, что попробую еще раз позвонить из машины.
Одеваюсь в красные брюки-палаццо, топ и белый объемный кардиган — ярко и контрастно, то, что надо для создания праздничного настроения — если не у меня, то хотя бы у детей, которым я везу подарки.
Но третий звонок тоже звучит в пустоту.
Тогда набираю в мессенджере «С днем рождения, зайка. Я люблю тебя».
И отправляю.
Не смотрю в телефон до конца поездки — настраиваюсь на встречу. И только перед самым выходом из машины снова открываю чат с дочерью. Доставлено, не прочитано.
Ладно.
Пускай...
Видимо, моя вина в её глазах гораздо больше. И рана её — глубже. Такая, что можно стереть мать из жизни...
Севастьянов встречает меня на крыльце.
— Вера Николаевна, сколько лет, сколько зим! — он немного смущен, ведь мы очень давно не виделись.
Смотрит за спину, чуть морщится, но не перестает улыбаться. Я знаю, кого он ожидает там увидеть.
— И вас, Игорь Васильевич. — протягиваю руку для приветствия. — Вот, решила сама заехать.
— И очень хорошо, что так решили. Вас очень не хватало. Проходите, проходите!
В актовом зале светло, украшено мишурой, гирляндами и детскими новогодними поделками. Воздух пропитан терпкостью мандаринов и ароматами свежей выпечки.
— А я — Аленка. А вы? — Ко мне неожиданно подбегает девочка лет четырех со светлыми тонкими волосами и любопытными, живыми глазами. Удивительно. Необыкновенно. И совершенно не похоже на глаза здешних деток.
— А я — Вера, — улыбаюсь, стараясь, чтобы в моем голосе не проскочило грустных интонаций.
— Плосто Вела? Без тёти?
— Можно без тёти.
— Ты нам сто-то плинесла? — спрашивает она, заглядывая в одну из коробку
— Принесла, — улыбаюсь я.
— А коньки мне тозе плинесла? Они мне очень длавятся!
— Нет, милая, коньки не принесла! Но обязательно принесу!
— А ты... Ты тозе не моя мама?
Вопрос бьет прямо в солнечное сплетение. Я опускаюсь перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Нет, Аленка. Я просто друг.
— Залко. Ты доблая и класивая, — констатирует она без тени драмы. — А у тебя есть дети?
Эх... Где-то там, в параллельной вселенной, сегодня празднует свое совершеннолетие моя дочь. А здесь, в этой — маленькая одинокая девочка спрашивает, есть ли у меня дети.
— Есть, — выдыхаю я. — Доченька. И сегодня у нее день рождения.
— Ой! — глаза Аленки округляются. — А ты сто ей подалила? Коньки?
Самый сложный вопрос, который мне могли сегодня задать. Что я подарила своей дочери на совершеннолетие? Любовь, которое она променяла на одобрение чужой женщины? Пространство, которое она добровольно отдала другой? Доверие, которое она растоптала?
Я резко обрываю себя.
— Я еще не подарила, — говорю я Аленке. — Но обязательно подарю.
Начинается раздача подарков. Шум, смех, восторженные возгласы. Я смотрю на эти лица, и на сердце становится и тепло, и невыносимо больно одновременно. Потому что не могу избавиться от видений из прошлого.
И вот, в самый разгар всеобщей суеты, я ловлю себя на том, что смотрю на часы. Два часа дня. Ровно в это время восемнадцать лет назад я впервые услышала ее крик.
И тут телефон в кармане беззвучно вибрирует.
Сердце замирает.
Я извиняюсь и отхожу к окну. С дрожью в руках достаю телефон. И там действительно новое сообщение. От «Доченьки».
Сердце будто замирает, чтобы тут же запуститься в бешеном ритме.
Открываю сообщение. На глаза наворачиваются слёзы — и им нужно чуть больше времени, чтобы сфокусироваться и понять, что они видят.
Мир будто теряет разом все: краски, запахи, очертания.
Передо мной — файл PDF. Счет на оплату.
«Курсы подготовки. 2 полугодие. 257 400 рублей. Оплатить до 8 января».
И всё.
Я опираюсь ладонями о подоконник. За моей спиной — смех, радость, жизнь. А я смотрю на этот бездушный, черно-белый PDF и чувствую, как последняя, тончайшая нить, связывающая меня с моим ребенком, — тихо и окончательно обрывается.
Выпускаю телефон из рук — тот с грохотом падает на пол.
Как в замедленной съемке следую за ним глазами — пол тоже кажется черно-белым.
Вдох...
Перевожу взгляд на мальчика, который пытается запустить машинку. На Алёнку, которая всё это время не отходила от меня ни на шаг, а теперь стоит у моего пустующего стула и смотрит на меня доверчивым взглядом ясных, васильковых глаз.
Выдох...
Поднимаю телефон, убираю его в сумку и возвращаюсь к детям.
Глава 19
«Вот и 18! Кажется, совсем недавно я боялась темноты и верила в Деда Мороза. Ахха-ах-ха! Этот год многому меня научил.
Сегодня я чувствую только благодарность за каждый урок жизни и лёгкость от того, что впереди — очередная чистая страница.
Пишу свою историю сама.
Спасибо за поздравления!
#18лет #деньрождения #урокижизни #благодарность»
Перечитать, опубликовать — и ждать реакций подписчиков.
Света откинулась на спинку кресла и, довольная, кивнула самой себе. Ей нравилось вести блог.
Нравилось говорить умные вещи с серьезным лицом. Нравилось ощущение, что она не просто глупый подросток, а чуть ли не духовный гуру для почти тысячи человек, многие из которых были старше ее.
Она формулировала мысли, подсмотренные у Виолетты, пропуская их через призму собственного, еще небогатого опыта, и чувствовала, как растет, умнеет, возвышается над серой массой одноклассников, погрязших в интригах, сплетнях и дурацких анимэ.
Хорошо, что сегодня, рядом с ней — только избранные.
Она обвела взглядом присутствующих. К ней подошел Максим, протянул стакан
