Вот и всё! - Галина Ивановна Луценко
С каждым последующим коктейлем, которые я заказывала раз за разом, глаза моих подруг всё става-ли больше и круглее, и они, как мне казалось, ставали, похожи на инопланетянок. Обстановка ставала для меня всё роднее, я начала чувствовать себя очень смело и уверенно. Гораздо лучше, чем в те разы, когда я попадала сюда. Злость на Михаила постепенно растворялась, и мне, наоборот, стало так уютно здесь. Мне захотелось опять потанцевать. Со стороны мне казалось, что мои движения пластичнее и ритмичнее как никогда. Закрыв глаза, я почувствовала лёгкое головокружение, словно нахожусь в неве-сомости, в голове сильно шумело.
— Я хочу станцевать там, — вырвалось у меня, но подруги были поглощены так своими движениями, что не услышали мою тихую неразборчивую речь, которую, к тому же, заглушала громкая музыка. Места, где раньше развлекали публику пиджейки, и танцевали стриптиз эти красавчики, были пусты, так почему же мне не воспользоваться этим. У меня ведь так это хорошо получалось. Похрен, что он так не думает. Мне плевать на его мнение. По-моему, он вообще неуравновешенный. Я, чудом, забра-лась на сцену, так как мои ноги слегка путались одна об другую. Точнее, левая постоянно подставляла подножки правой, делая мою походку слегка неуверенной, но, как мне казалось, просто очень непри-нуждённой. Я могу позволить себе делать всё, что хочу. Ведь мне уже не 15 лет, и я отвечаю за то, что делаю. Ведь я не делаю пока ничего. Пару парней, сразу узнав меня, издали громкий свист, и весь зал уставился на меня, конечно же, в ожидании фокусов на пилоне. Нет, сегодня я не в форме. Я хочу про-сто потанцевать. Ну, ладно, я хочу, что бы он меня увидел. Чтобы он знал, что я здесь. Я подняла руки вверх и просто начала прыгать на месте, со всех сил подпевая слова известной песни. Прыгать ровно мне не удавалось, поэтому колени постоянно натыкались на железную ограду, и мне было слегка не-приятно. Ну как неприятно, жутко больно. Завтра будут огромные гематомы, но моя нетрезвость сдела-ла мне хорошую анестезию.
— Давай детка, осчастливь нас и женским стриптизом, — закричал на всю какой-то голос, когда диджей сделал паузу, чтобы поставить новый сет треков.
— Легко, — подумалось мне. Почему бы мне не позабавить немного публику, — если я немного оголюсь, во время танца, показав свое спортивное тело, в этом же нет ничего предосудительного, — выплюнул мне интересную идею, мой, отравленный ядовыми коктейлями, мозг. — Зато всем понравиться. А что, владельцу клуба, можно любоваться моей грудью, а другим нельзя?
Я медленно повернулась к железной трубе, и начала соблазнительно двигаться. Одна моя рука по-ползла к молнии моего топа на спине и со второго раза, уловив золотистое ушко замочка, начала тянуть его вниз. Мой топ начал разъезжаться и понемногу сползать вниз. Публика воздала восторженный воз-глас, и начала громко прихлопывать, повторяя хором в такт хлопкам слово 'давай! давай!' Вдруг я по-чувствовала на своей руке чью-то чужую руку, которая дёрнула её резко вверх, застегнув обратно за-мок. Я даже не успела повернуть голову на этого человека, как его сильные руки схватили меня и с лёг-костью перекинули через плечо, устремив меня головой вниз, и держа мои ноги так сильно, что я даже не могла пошевелиться. Лишь когда моё лицо было развёрнуто к его спине, я уловила такой знакомый мне запах. Находясь в такой позе, меня очень сильно затошнило, и я одной рукой зажала свой рот, пы-таясь избавиться от рвотных позывов. Второй рукой, схватившись за широкую спину Михаила, в виду моей боязни упасть, я крепко сжимала ткань его рубашки. Я повиновалась своей безвыходности и мол-ча, наслаждалась так давно желаемой близостью его тела.
Кафель танцпола быстро сменился на коридорный, потом открылась дверь, щелкнул выключатель и я зажмурилась от блеска глянцевой плитки. Это по ходу ванная комната. Михаил бережно опустил меня на пол и усадил на что-то мягкое. Я только смогла рассмотреть его начищенные до блеска туфли, как попытавшись поднять на него глаза, на меня обрушились прохладные струи воды.
— Аааа, — взвизгнув от неожиданности, я прикрыла лицо руками.
Я попыталась встать, но ноги меня подвели, и я опять плюхнулась на поролоновый матрасик для ванны.
— Какого хрена ты творишь? — заорала я.
Я сидела вся мокрая, с потёкшим макияжем и пьяным непониманием всего происходящего. Он, молча, стоял возле меня, и ждал, по всей видимости, когда ко мне вернётся моя трезвость. Я начала сильно дрожать от холода, и снова сделала попытку встать. Мне это удалось с большой сложностью. Мужчина подал мне огромное белое полотенце, и такого же цвета халат.
— Вот, переоденься! — наконец я услышала его первые слова, когда он подал мне эти вещи.
Я со злости схватила их и со всей силы швырнула ему всё это обратно.
— Почему ты не захотел, что бы я работала здесь? — я с криками набросилась на него, колотя кулаками в его грудь, и мой крик резко перешёл в прерывистые рыдания, — да ты хоть представляешь, чего мне стояло решиться на это? Скажи, что со мной не так? Я настолько плохо танцую?
Михаил схватил меня за запястья, и прижал мои руки к холодной стене, зажав их, блокируя любые мои движения. Затем он медленно наклонился ко мне, и, коснувшись щекой моей щеки, глубоко вдох-нул запах моей кожи. Отклонившись немного, он посмотрел в мои пьяные глаза.
— Наоборот. Слишком хорошо, — он придвинул свои губы к моим устам, так опасно близко, что бук-вально вдыхал свои слова в мой рот, — вот и всё.
Я просто оцепенела, чувствуя его так близко. Его дыхание было таким горячим и возбуждающим. Я смотрела на него мокрыми от слёз глазами, и не могла поверить в его слова. Он резко отодвинулся от меня и отпустил мои руки, убедившись, что побои закончились. Взял халат и укутал меня в него.
— Я отвезу тебя домой, — холодно кинул он мне.
— Мне нужно забрать мою машину, я не могу её здесь оставить, — беспокойно ответила я.
— Пошли, — резко сказал он и потянул меня
