Брат бывшего. Любовь не по контракту - Ксения Богда
Наши с Захаром ночи. Его руки на моем теле, нежности, объятия и теплые взгляды. А потом я узнала, что все было ложью.
Теперь у меня внутри растет ребенок от мужчины, который видит во мне только инкубатор.
— Вам плохо? — врач подается вперед, видимо, заметив, как я побледнела.
Мотаю головой. Стараюсь проигнорировать подкатывающую тошноту.
— Обморок, скорее всего, связан с беременностью, — продолжает доктор. — Плюс стресс, усталость, возможно, вы плохо питались в последнее время. Ничего критичного, но вам нужен покой и наблюдение у акушера.
Беременна.
Я беременна от Воскресенского.
Интересно, он об этом знает? Это ведь он меня сюда привез…
Прикладываю ладонь к животу. Там ещё ничего не чувствуется. Плоский живот, но я понимаю, что где-то внутри уже есть крошечная жизнь. Наш с Захаром ребенок.
Тот самый наследник, ради которого он разыграл весь этот спектакль.
— Мой муж знает? — сдавленно интересуюсь я.
— Вы сами решаете, когда сообщить отцу ребенка эту радостную новость.
Я стараюсь не рассмеяться в голос. Радостную и такую нужную…
Слезы текут по щекам, которые я не могу остановить. Врач молча протягивает мне салфетки и не задает вопросов.
Наверное, он привык к разным реакциям.
— Я… мне нужно… — выдавливаю из себя.
— Конечно. Отдыхайте. Я приду позже.
Доктор уходит, а я сворачиваюсь на боку и обнимаю себя руками.
Беременна.
Несколько часов назад это известие сделало бы меня самой счастливой женщиной на земле. Я бы бросилась к Захару, обняла его, сказала, что люблю. Мы бы вместе радовались нашему будущему.
А теперь?
Теперь я понимаю, что мой муж получил именно то, чего добивался. Наследник на подходе. План сработал. Можно праздновать победу и получать наследство бабушки. Как все идеально совпало.
Сжимаю кулаки.
Нет. Он пока не узнает.
Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и понять, что делать дальше. Как жить с этим.
Рука снова ложится на живот. Будто тело уже знает то, что разум отказывается принимать.
Там, внутри, растет маленький человек. Мой ребенок.
И что бы ни сделал его отец, этот малыш ни в чем не виноват.
Выдыхаю. Нужно найти врача, подписать отказ от госпитализации и уехать.
А потом…
Потом я разберусь, как жить дальше. Как смотреть в серые глаза Захара и не выдать себя. Как носить под сердцем его ребенка и помнить, что для него я всего лишь часть плана.
Но одно я знаю точно: Захар Воскресенский узнает о беременности тогда, когда я сама решу ему сказать.
Если он ещё не знает… я должна скрыть правду.
Глава 26
Не успеваю дойти до двери, как она распахивается.
На пороге стоит муж с огромным букетом белых безумно красивых пионов. В глазах тревога, которую я раньше приняла бы за искреннюю заботу. Теперь же вижу в этом только хорошо отрепетированную игру.
Оказывается, мой супруг не только бизнесмен, но и актер высшего класса.
— Ариш, — выдыхает он и делает шаг ко мне. — Ты куда собралась? Тебе лежать нужно после обморока.
Отступаю назад. Между нами всего метр, но мне кажется, что в этот момент пол между нами трещит и расходится, превращаясь в пропасть.
Захар замирает. Хмурится. Его взгляд скользит по моему лицу, и я понимаю, что он видит заплаканные глаза, бледные щёки, поджатые губы.
— Что случилось? — голос мужа становится жёстче. — Тебе что-то сказали врачи?
Молчу. Боюсь открыть рот, потому что вместо слов вырвется крик или рыдания. Или в порыве эмоций я выдам Захару правду.
— Арина, — Захар кладёт цветы на тумбочку и приближается ко мне. — Жена, ты меня пугаешь.
Жена…
Это слово бьёт под дых. Отшатываюсь и упираюсь спиной в стену.
— Не подходи ко мне, Захар, — мотаю головой, глядя в глаза Воскресенского.
Он останавливается как вкопанный. В серых глазах мелькает что-то похожее на непонимание, но я больше не верю тому, что вижу. Все, что было между нами, было его планом, чтобы заполучить наследство.
— Ариш, что происходит? — он поднимает руки, будто показывая, что безоружен. — Я не понимаю.
— Зато я теперь всё понимаю, — выдавливаю из себя.
— Что именно?
— Я знаю про твой чертов план, Захар.
Повисает тишина. Воскресенский не двигается, только желваки на скулах начинают ходить ходуном.
— Какой план? — медленно спрашивает он.
— Тот, о котором ты рассказывал какому-то Димону, — я скрещиваю руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Слышала, как ты говорил ему, что всё по плану, что тебе нужен ребёнок и ты собираешься меня в себя влюбить. Ничего не упустила?
Захар бледнеет. Впервые за всё время я вижу, как этот невозмутимый мужчина теряет самообладание.
— Ты слышала наш разговор, — это не вопрос.
— Да. Я слышала все до последнего слова, — складываю руки на угруди и выгибаю бровь.
— Арин, это не то, что ты думаешь…
— Не то? — я срываюсь на крик и тут же осекаюсь, прижимая ладонь ко рту.
Головокружение возвращается. Хватаюсь за спинку кровати, чтобы не упасть. Захар дёргается ко мне, но я выставляю руку.
— Стой где стоишь.
Он замирает. Руки сжимаются в кулаки, губы превращаются в тонкую полоску.
— Хорошо, — голос мужа звучит глухо. — Хорошо, но ты меня выслушаешь.
— С чего бы мне это делать? Думаешь, я поверю тебе, а не своим ушам?
— Потому что ты услышала разговор и сделала неправильные выводы.
Хриплый смешок вырывается из моего горла.
— Неправильные? А какие правильные, Захар? Что ты влюбился в меня по-настоящему? Что все эти недели во Флоренции были не спектаклем?
— Именно так, — тихо говорит он, не прерывая наш зрительный контакт.
Мотаю головой пытаясь не рассмеяться от подкатывающей истерики. Я не могу поверить ему, потому что если поверю и снова ошибусь, это меня уничтожит.
— Дмитрий — мой заместитель, — Захар делает маленький шаг ко мне. Я не отступаю, потому что отступать некуда. — Он выдернул меня тогда из Флоренции.
— И что?
— Черт, — Захар ерошит волосы и прикрывает глаза.
Опускается на стул, как будто ему сложно стоять, и поднимает на меня серьезный взгляд.
— Помнишь, я сказал, что должна была быть сделка?
Я киваю, вспоминая наш последний вечер во Флоренции.
— Так вот, — Захар прокашливается и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. — Мой зам решил меня подставить.
— Каким образом? — спрашиваю не своим голосом.
— Он в сговоре с Максом. Они решили закупить контрабандную партию камней и подставить меня, — Захар упирается локтями в колени и роняет голову на грудь. — Я за решеткой, а наследство у Макса.
— Ты сказал про ребенка, — напоминаю я, пытаясь поймать супруга на лжи. — Что тебе нужно наследство и
