На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин
– Наталья Леонидовна… – От шока и неожиданности мой голос ухнул вниз. – Я правда вам подхожу?
– Еще спрашиваешь! – Хохотнув, жизнерадостная шатенка легонько клюнула меня в щеку. – А теперь за работу. Придется сегодня попотеть! – подмигнув, энергичной походкой женщина поспешила к хромированной стойке у черных раздвижных дверей.
Я же, прибывая в полнейшей эйфории, присоединилась к Инге с Оксаной, несколько часов играючи обслуживая посетителей ресторана.
– Алин, не в службу, а в дружбу! – заговорщически произнес бармен Вадик после того, как я озвучила ему очередной заказ на бар.
– Ау? – подалась я вперед, чтобы ничего не упустить, ведь парень оказался кладезем полезной информации.
По нетерпеливому выражению его симпатичного лица поняла – услужливому блондину не терпится поделиться со мной новой порцией полезных сведений.
– Кирилл Александрович здесь! – кивнул в сторону козырного стола в самой уединенной части зала, где только что расположились вновь пришедшие гости.
– Кто это? – Я вопросительно выгнула бровь: из-за того, что парень и девушка сидели ко мне спиной, не могла рассмотреть их лиц.
– Брат нашего босса!
А вот это уже интересно…
– Правда? – еще раз посмотрела через плечо.
Наклонившись к своему спутнику, брюнетка с идеально ровным срезом волос игриво массировала его шею кончиками пальцев, что-то нашептывая на ухо. Вдруг он повернул голову и жадно приник к ее губам. На несколько секунд пара выпала из реальности… Счастливые. Влюбленные.
Я отвернулась, ощутив легкий укол зависти. Честно говоря, иногда хотелось так же раствориться в чьих-то объятиях, однако я не могла позволить себе сойти с дистанции – нужно было продолжать борьбу за выживание. Недавно мне исполнилось двадцать три. Это лучшее время для построения отношений, но на амурные дела пока не оставалось времени.
– Поспеши. А то девки перехватят! – поймав мой недоуменный взгляд, Вадик пояснил. – Кирилл Александрович, в отличие от нашего босса, хоть и ворочает миллионами, но нормальный чувак. Адекватный. Всегда оставляет щедрые чаевые. Ваще ни разу не жлоб. Так что если хочешь приятный бонус за работу, то лучше ускориться.
Повернув голову, я обнаружила, что Инга тоже внимательно рассматривает новых посетителей, однако она застряла, обслуживая иностранцев, буквально на пальцах объясняя гостям составы блюд.
Подмигнув ей, я сдула непослушную прядку с лица, уверенной походкой направляясь к ВИП столу. Да-да, по негласному правилу, этот уединенный стол мы держали для всяких «шишек».
– Добрый вечер. Меня зовут Алина и сегодня я буду вашим официантом! – улыбаясь, я протянула им два экземпляра меню.
– Очень приятно, – красивая брюнетка вернула мне улыбку.
Не вытаскивая нос из телефона, ее спутник кивнул.
– Может быть, хотите что-нибудь сразу?
Наконец, мужчина поднял голову.
Посмотрел на меня в упор.
Глаза в глаза.
И…
Его тихий смех напомнил мне звук вздернутого курка.
Ледяной взгляд ошпарил, поджигая каждое нервное окончание, пронизывая токовыми ударами. Пиф-паф. Ствол к виску. Запах пороха.
От презрительного выражения лица физически стало больно.
Я оглохла от стука собственной крови в ушах.
«Так что если хочешь приятный бонус…» – вспыхнули в сознании слова бармена Вадика…
Только бонусом стало мое хрупкое сердце, превратившееся в тяжелый булыжник, когда, наконец, дошло, что это не сон…
Да, не сон… Кошмар, ставший явью.
Кирилл Воронов, до смешного идеальный, сидел в обнимку с привлекательной девушкой и прожигал ее влюбленным взглядом.
Глава 1
– Можно мне сразу маленький капучино на соевом молоке? Хотя… – спутница Воронова замялась. – Молодцы! Расширили барную карту – специальное осеннее предложение! Смотри, столько новинок появилось, пока мы отдыхали!..
Пока мы отдыхали…
– …Что ты будешь, Кирюш? Ягодный глинтвейн? Цитрусовый грог? М?
Кирюш…
Ей богу, в этот самый миг мне хотелось стать слепоглухонемой.
Не видеть его ладонь, покоящуюся на ее колене.
Не слышать эти приторно-мурчащие интонации.
Не иметь возможности вести с ними диалог.
Все, о чем я мечтала: провалиться, сгинуть, исчезнуть, расщепиться на атомы или просто поскорее унести отсюда ноги.
Моя реакция не поддавалась никакой критике. Скорее её можно было назвать вопиющей… Глупость несусветная! Ведь я сама написала и отправила то сообщение.
«Между нами все кончено, Кирилл. Не пиши и не звони мне больше».
Увы, я не вполне отдавала себе отчет в происходящем. Мой отец несколько дней находился на грани жизни и смерти. И это я своей идиотской выходкой, приправленной омерзительной ложью, чуть не столкнула самого близкого человека в могилу. Ослепла от тех первых головокружительных чувств, напрочь позабыв, что у папы больное сердце. Мы с Кириллом ведь были одержимы друг другом. Наша любовь представлялась абсолютной величиной. Не просто первой, но и последней. Единственной. Сродни наваждению. Не могли насытиться, надышаться… По крайней мере, мои чувства к Кириллу попахивали диагнозом.
Наши отношения были обречены…
Я заблокировала его номер как раз в тот день, когда мы съехали из коттеджа в квартиру попроще, так как не могли больше позволить себе его аренду. Единственное, что было важно для меня на тот момент – жизнь отца. Все остальное отошло на второй план. Я просыпалась, ехала в больницу, узнавала новости, а после возвращалась домой и начинала плакать. Просто рыдала и все. Казалось, мозг включил режим самоуничтожения. Будто брела в бесконечной темноте, всё глубже увязая в этой топи…
Я превратилась в сгоревшую лампочку.
Знала того, кто мог бы с легкостью ее поменять, но боялась, что, если просто увижу его, услышу голос… эти душераздирающие эмоции окончательно утащат меня на дно. Поэтому и оборвала так резко и некрасиво в надежде, что Воронов не станет меня искать. Полагала, так будет лучше для всех. Для него. Для меня.
Когда же папа немного оклемался, тетя Лена помогла нам с ним собраться и вернуться обратно в Томск. Узнав о наших проблемах, давний друг отца предложил ему временную работу на полставки с возможностью трудиться из дома.
Да, отец выкарабкался, однако диагноз оказался неутешительным – ишемическая болезнь сердца с многососудистым поражением коронарных артерий. Лечащий врач предупредил, что любой серьезный стресс может стать последним…
Три года мы жили как на пороховой бочке.
После того инфаркта было еще два. С каждым разом последствия становились все хуже. Несмотря на сложнейшую операцию по шунтированию и продолжительное лечение в кардиологическом центре, сердце самого близкого и родного человека все-таки остановилось. Мама забрала его с собой. Как в том моем сне… Они воссоединились на небе.
Со смертью папы не стало и той хрупкой слабохарактерной плаксы Лебедевой Алины. Она тоже умерла. Не знаю уж как так вышло, но, похоронив и
