Туман - Лана Александровна Ременцова
– Здесь такой необычный запах, даже не знаю, как объяснить, вроде бы свежий, а с другой стороны глубоко – каменистый. – Я присела на одно колено у статуи Будды, поднимая голову, и ощутила такую мощь, что меня чуть не сбило с ног. – Здесь такая сила, гигантская, ощущаю это физически. Как будто кто–то заглядывает в душу, вытягивает и выворачивает наизнанку. Чувствуешь что–то подобное?
Варин кивнул. Я оглядела его и заметила, что ему страшно, но он стойко держится. Звук продолжился, и мы двинулись дальше. В следующем смежном крошечном коридоре стекала вода прямо из стены в каменную чашу с причудливой резьбой по камню. Рядом стояла грубая глиняная кружка. Я зачерпнула кристально–чистой воды и выпила.
– Какая вкусная вода, – снова зачерпнула и подала Варину. Тот также выпил, а после мы умылись из чаши в виде мини–бассейна.
– Идём.
И когда увидели, кто и что издавало эти чарующие звуки, наши рты открылись от удивления. Пожилой китаец в ярком длинном халате стоял над огромной золотой чашей, в морщинистой руке находилось что–то вроде топорной ступки такого же цвета. Он медленно водил ею по краям чаши, и лились звуки, как от дорогого музыкального инструмента. Китаец не отвлекался на нас, продолжая извлекать необычную музыку.
Мы молча присели на каменный уступ, закрыли глаза и прилегли спиной на камень. Мне захотелось растаять, как Снегурочка, раствориться в звуках, забыть обо всём. Мозги поплыли, я чётко ощутила, как они текут, будто по реке. Меня куда–то уносило, голова отделилась от тела. Сколько так прошло времени одним местным богам известно. Когда звуки стихли, я медленно открыла глаза, посмотрела на чашу, огромный пестик спокойно лежал в ней. Китайца уже нет. Нашему удивлению не было предела.
– Где он?
– Странно, он же явно видел нас.
Мы вскочили и побежали дальше в следующий зал, но и там никого не оказалось, однако монастырь, будто не имел конца. Ещё зал, и ещё, мы уже устали, хотелось, есть, а вокруг не намёка на людей или какую–то еду. Вскоре вышли на открытую часть под небом, нечто в виде двора и увидели за каменной оградой такой же стол, на наше глубочайшее удивление там лежали фрукты и горячий лаваш. Я без стеснения кинулась есть, Варин тоже не отстал, набивая полный рот.
– Что же нам делать дальше?
Он молчал, предоставляя мне самой принимать решение, будто боясь, нарушить мой паломнический путь. Я посмотрела по сторонам. Здесь имелся выход на гору. Поев, мы вышли и попали в каменистую долину. Ветер завывал, издавая живые звуки, похожие на животные. Я не знаю, почему мне так показалось, но пришло понимание, что это и есть долина богини Тары.
– Варин…
Он подошёл ближе.
– Это здесь.
– Что?
– Долина Белой Тары.
– Откуда ты знаешь?
– Чувствую, где–то здесь, – указала на сердце. – Мне так хорошо, приятно, мурашки отдыхают, скорее всего, во мне распускаются цветы. – Я дотронулась до ближайшего камня и запела: – Ом Таре Туттаре Таре Туре Мама Аю Пунья Джняна Пуштим Туре Сваха.
Варин присел и опустил голову на руки. Его губы тоже шевелились. Мы пели синхронно. Я ощущала вибрации отовсюду, даже от него: мощные, мужские, сбивающие с ног.
«Исцелите Милослава, умоляю, помогите». Я чувствовала, как эта мысль летала по долине от каждого из нас, и даже это мне было приятно, такая сильная поддержка этого доброго «Бульдога».
Мы вышли из долины и увидели человека, лежащего без сознания среди камней – тоже китайца, не сильно пожилого, похоже лет пятидесяти.
– Варин, помоги.
Он подскочил и потрогал пульс.
– Живой.
– Давай, отнесём его в монастырь, это на нас им наплевать, а своему они точно помогут.
Варин взял его и, положив через плечо, зашагал обратно в монастырь. Мы внесли китайца внутрь, опять прошли кучу коридоров и залов, вышли к воде и, умыв его, влили часть спасительной водицы в рот.
Он вздохнул и открыл глаза, уставившись на меня: тёмные, как горький шоколад, пронизывающие до глубины души. Я чуть не задохнулась от его взгляда.
– Вы непростой человек, – выдохнула.
– А ты непростая девушка.
Вот сейчас мы вместе с Варином чуть не хлопнулись в обморок. Он говорил на ломанном русском.
– Вы знаете наш язык?
Китаец кивнул и встал.
– Ты избранная богами: единственная на протяжении всей моей жизни, кого пропустили боги в этот монастырь.
– Да я самая обычная, просто другие люди – туристы, наверное, боялись сами без гида сюда подниматься. Я же шла не ради себя.
– Знаю, ты молишься за Него – мужчину, который не может больше ходить.
– Откуда вы знаете?
– Я многое знаю. Ты заслужила мою помощь. Не он, а именно ты и я готов осмотреть его.
– Вы Тобгял? – мои брови поползли наверх.
– Да, и я не был там без сознания, это мёртвая медитация, для проверки тебя.
Я смутилась.
– Вы всё видите?
Он опять кивнул.
– Тогда видите и насколько я развратна?
– Ты – чистая девочка, пожертвовавшая собой, и твоя жертва не пройдёт даром. Идём, он со своими людьми в нижнем монастыре.
– Как? Милослав же с Ромином должны были вернуться в гостевой дом.
– Они не смогли. Сейчас им занимается мой ученик.
Мы, как ягнята, пошли за ним. Странно стало то, что он не повёл нас по той же дороге, по которой мы поднимались, а через какой–то тайный ход, вертящийся между скал, полностью защищающий от ветра. Спустя несколько часов вошли в другой монастырь. Я огляделась: помещение значительно меньше предыдущего. Тобгял провёл нас к одной из келий, и когда я вошла, ахнула: Милослав лежал под шкурами на каменной постели, вернее широком камне. Я подбежала и обхватила руками любимое лицо.
– Милослав…
Он медленно открыл глаза.
– Наконец–то, ты нашла меня.
– Я нашла врача!
Парень бросил взгляд на стоящего рядом китайца.
Тот молча снял с него шкуру, Милослав лежал в трусах и новых иглах в определённых точках.
– Амар всё делал правильно. Я осмотрю тебя и если пойму, что шанс есть, возьмусь за твоё лечение.
Милослав напрягся, а мы отошли.
– Идите, отдохните и позовите Амара, он может находиться во дворе, в амбаре.
Мы вышли.
Тут до Милослава дошло.
– Ты говоришь по–русски?
– Да.
– Круто. А чего решил меня осмотреть? Твой ученик сказал, что ты никогда не выходишь к туристам.
– Это так, твоя девушка избранная.
– Рада? И как это может отразиться на ней?
– Она должна будет остаться здесь, пока Богиня не отпустит её. Пройдёт
