До последней строки - Юлия Обрывина
— Твою мать! Эван Миллер во плоти! — вдруг громко вскрикивает кто-то.
Мы оборачиваемся и видим, что к нам бежит темнокожий мужчина, окруженный двумя смуглыми женщинами в неприлично коротких платьях. Он же одет только в белое и в темноте выглядит как яркое пятно.
— Бак?
— Он самый, — радостно говорит приятель.
Пока друзья обнимаются, спутницы Бака подбегают следом и, как истинные “блюстительницы морали”, сразу же тянутся к Эвану. Одна из них целует его в щеку, а другая кладет руку ему на бедро, ничуть не стесняясь моего присутствия.
— Не думал, что ты все еще обитаешь здесь, — радостно отвечает Эван. — Я надеялся, что ты давно покинул эту дыру и записываешь платиновый альбом где-нибудь в Лос-Анджелесе.
— Ты что? Холинбейл — новый центр притяжения! Все покупают здесь виллы, строят студии…
— И как вы познакомились? — вмешиваюсь я, чтобы друзья наконец начали меня замечать.
Лениво оторвав взгляд от кумира, Бак молча оценивает мой внешний вид, а подруги демонстративно перешептываются, и только повторный вопрос Эвана заставляет приятеля ответить.
— Если бы не его чумовые вечеринки, я бы так и остался никому не известным Баком Эймсом! Клянусь, если бы не он…
— Да, умолкни уже! — требует Эван и представляет меня: — Это Вивьен.
— Красивое имя, — из вежливости отвечает тот и сразу же стирает меня из поля зрения, рассматривая кофту спутника. — Вы в горах, что ли, были?
— Летали на воздушном шаре.
— Я думал, ты завязал после того случая… с тем богатым говнюком! — вскрикивает друг, но при виде серьезного лица Эвана переходит к делу: — Ну ладно. Проходите на мою красотку, она стоит вон там.
Бак оборачивается и с гордостью указывает на огромную яхту, стоящую в двухстах ярдах от нас, но Эван сомневается.
— Нет времени. Мы должны быть на Косте через три часа, — вздыхает он.
— Брось. Здесь нет пробок! Доберетесь быстро. Ну, хотя бы на полчаса, брат! — жалостливо просит Бак.
Эван щурится, затем на миг сжимает мою ладонь, чтобы я решила, куда мы направимся сейчас, и наконец спрашивает:
— Ты не сильно устала?
Что я могу ответить? Я не в восторге от перспективы потерять время, веселясь в компании этой монохромной троицы. Но я не имею права ограничивать Эвана. Меньше всего мне хочется, чтобы он считал меня занудой. Похоже, теперь моя очередь знакомиться с его миром.
— Нет, давай зайдем.
— Твоя девочка дело говорит, — радуется Бак, обнимает подруг и идет перед нами.
Я не ханжа и встречала разных людей, но эти принадлежат к какой-то особенной группе прожигателей жизни. Все их слова и действия пропитаны желчью и желанием показать себя, а отсутствие даже зачатков воспитания они компенсируют эпатажем, возведенным в культ.
Однако даже у них есть черта, которой можно восхититься: эти люди очень сплочены и мгновенно определили, что я не принадлежу их кругу. В среде аристократов все намного сложнее, и там побеждает тот, кто знает больше других. Здесь же достаточно мнимого авторитета и золотой цепочки шириной с палец.
Вообще-то, меня не волнует их жизнь, но сильно беспокоит отношение Эвана ко мне! Он ни разу не сделал попытки заступиться за меня или поставить их на место. Не уклонился от навязчивой близости посторонних девиц.
Неужели в их мире это нормально? С ума можно сойти, если это так!
— Мы отойдем на полчаса, — предупреждает Эван.
— Один из нас пойдет с вами, — отвечает Лекс.
— Рехнулись? Там полно народа, а вас в этих костюмчиках видно за милю. Если вы хотите быть незаметными, то снимите одежду.
— Эван! Ну где вы? — снова кричит Бак, остановившись у трапа.
— Приказ не обсуждается, — повторяет охранник и уверенно делает шаг вперед, чтобы пойти за нами.
— Все нормально? Если не хочешь, мы прямо сейчас уедем, — спрашивает Эван.
— Эван! — повторяет знакомый, а за ним начинают вопить его подружки, и их голоса слышны на весь причал.
— Идем, — уверенно отвечаю я, стараясь сдержать волнение от встречи с новой реальностью.
Эван сжимает мою ладонь и целует, чтобы поддержать, но это помогает ненадолго, потому что у трапа происходит какое-то безумие!
Гости, увидев нас, в один голос начинают кричать: “Король вечеринок с нами!”.
— Добро пожаловать на мою новую суперъяхту! — вопит Бак, раскинув руки. — Voss Eclipse! Восемнадцать кают с джакузи, открытый бассейн, бар, комната приватных танцев, кинотеатр…
— Старая тоже была неплоха, — вмешивается Эван, чтобы друг быстрее замолчал.
— Пока не сгорела! — смеется тот. — Огонь поднимался над океаном на несколько тысяч футов! Тусовка удалась!
— И вам совсем не жаль ее? — спрашиваю я, понимая, что такие вещи стоят много сотен миллионов.
— К чему жалеть то, что уже потерял? Нужно идти дальше, — говорит Эван, и ему вторит друг.
— Точнее и не скажешь. Это наш девиз!
Когда я шла сюда, то испытывала только сомнения, но, как только ботинки Эвана оказываются на трапе, я начинаю жалеть о своем решении.
Разгоряченные полураздетые мужчины с коктейлями в руках перевешиваются через перила, чтобы поздороваться с Эваном, а женщины сплошь модельной внешности в откровенных нарядах и купальниках почти набрасываются на него, как только мы заходим на первый уровень яхты.
Теперь мой спутник окружен вниманием суперзвезды, к которому, похоже, настолько привык, что спокойно воспринимает постоянные нарушения границ, следы от губной помады на щеках и женские руки на прессе и бедрах.
Постепенно толпа вокруг него настолько сжимается, что я остаюсь позади и вынуждена смотреть, как Эван Миллер купается в бесконечном обожании этих ужасных людей! А я, как и ожидалось, почти растворяюсь среди гостей, которые, поприветствовав своего Бога, продолжают веселье, прыгая в бассейн прямо в одежде.
Теперь я точно уверена: мне здесь не место. Нет, им все равно на мои растрепанные волосы и спортивный костюм. Они видят меня насквозь и тонко чувствуют, что могут укусить и не получат отпора.
Чтобы не показывать растерянности, я сажусь на диван и делаю вид, что смотрю на море, но мое спокойствие длится недолго. Через пару минут ко мне подбегает неопрятный парень с пластинкой в руках и садится рядом.
— Какую музыку поставить для почетных гостей? — издевается он. — Что ты любишь? Селин Дион, Брайан Адамс…
По всей видимости, он диджей, и подошел, чтобы в сотый раз подтвердить то, о чем я думаю все это время.
Они знают, что я другая, и не перестанут терзать меня за это!
