Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит
— Попробуй, отбери, — ехидно скалясь, подталкиваю ее на необдуманный шаг. Если сделает, то это будет последней нашей стычкой за вечер.
Я ведь не железный, моя воля держит чувства, сжав их в кулак. На сколько хватит силы, никому не известно.
Но если Ева коснется меня… Если она сама пойдет на контакт, то…
Лучше нам не проверять мою выдержку. Честно.
— Жалко? Так сразу бы и сказал, — прибегает к запрещенному приему. Я не выношу женской обиды, и ей об этом прекрасно известно. — На чужое не претендую. Дождь закончится, я схожу в магазин и сама все куплю, — говорит с таким видом, что мне хочется ее треснуть.
Заглушив порыв вернуть пачку ей, снимаю фартук, надеваю футболку и сажусь напротив. Начинаю есть.
— Кушай-кушай. Не подавись, — ерничает Ева.
Бросаю на нее строгий взгляд, она делает ангельское выражение на лице и принимается активно орудовать вилкой.
На несколько минут кухню накрывает тишина, но это временно и нам обоим известно. Поэтому я, не теряя зря времени, первым сметаю еду, убираю тарелку в мойку и заявляю, что иду в душ.
Кальмары забираю с собой. Их мне не жалко, в отличие от почек Евы.
И нафига только предлагал? Дурак!
Думать надо перед тем, как что-то сделать.
Захожу в ванную, снимаю одежду и аккуратно складываю ее на стиральную машинку. Забираюсь в душ, спокойно моюсь.
А когда выхожу, то вижу отсутствие не только одежды, но и полотенец.
— Застранка! — говорю достаточно громко, чтобы меня услышали. — Полотенце хоть дай!
Дверь открывается и на пороге стоит обмотанная полотенцем провокаторша.
— Надо? Возьми! — выдает с хитрым прищуром глаз.
Внутри все обрывается. Совесть летит в пропасть.
— Ева, — произношу на выдохе. Делаю шаг вперед. Стою перед ней обнаженный, сверлю взглядом. — Если я сорвусь, то утром мы оба об этом пожалеем, — предупреждаю ее.
— Зато сейчас нам будет очень хорошо, — заявляет в ответ. Кивает на орган, выдающий мои желания с потрохами. — Что-то я не вижу, чтобы ты был против.
Раскрывает полотенце, протягивает вперед. От напряжения в ванной воздух звенит, он стал раскаленным.
Вплотную подхожу к ней, делаю вдох. С глухим стоном закрываю глаза.
Нежный, чувственный аромат опаляет легкие, кружит голову.
— Ева, я не пара тебе, — вновь повторяю, что однажды сказал. — Мне нельзя связывать себя отношениями, ты же знаешь.
— Разве кто-то сейчас предлагает отношения? — вопросительно выгибает бровь и смотрит на меня с вызовом.
Твою мать.
Пан или пропал?
Как дожить до утра и не свихнуться?
Глава 19
Ева
— Ева, зайди ко мне, — бросает Долженков, проходя мимо моего кабинета.
— Уже бегу, — отзываюсь в моменте и, бросив все свои дела, спешу за начальником.
Первое, что я успела уяснить за короткое время своей работы, необходимо выполнять поручения руководителя немедленно и безукоснительно. Долженков попусту не говорит, каждое его поручение должно исполняться без лишних слов.
Борис Юрьевич один из немногих руководителей, которые ратуют за своих людей. Он стоит горой за ребят, и за это качество подчиненные его особенно ценят.
— Вызывали? — задавая глупый вопрос, заглядываю в кабинет полковника.
— Проходи, — откладывает в сторону лист бумаги и показывает на пустующее напротив своего стола кресло. Там прям ряд из них.
Поднимается, отодвигает кресло, жестом показывает мне присесть. С благодарностью принимаю предложение и устраиваюсь поудобнее.
— Обживаешься? Никто не обижает? — спрашивает с живым участием, но на самом деле он достаточно жесткий человек. У Долженкова есть четкие принципы, по которым нужно работать и их нужно соблюдать. Иначе…
Не хотелось бы проверять на собственной шкуре каков полковник в гневе. Это страшно. Я наслышана уже.
— Все в порядке, — отвечаю, немного лукавя. Мои трудности не связаны с рабочим процессом, а вдаваться в подробности своей личной жизни желанием не горю.
Долженков — отличный руководитель. Его уважают и боятся, но вместе с тем он держит своих людей в ежовых рукавицах. Спуску никому не дает, хоть и прикрывает в случае залета перед вышестоящим начальством.
— Если вдруг, — произносит многозначительно.
— Сразу к вам, — мягко улыбаясь, обещаю ему. — Не переживайте.
Борис Юрьевич кивает, давая понять, что удовлетворен моим ответом и готов перейти к сути беседы. Он ведь явно вызывал меня явно не для того, чтобы разузнать, как мне здесь работается.
— Можно я первая задам вопрос? — прошу, раскрывая ежедневник.
С трудом выдерживаю суровый мужской взгляд.
Долженков не выдает ни единой эмоции, в его глазах отражается сила и стойкость. Передо мной сидит самый что ни на есть стальной человек.
— По кулуарам расползаются сплетни о вашем увольнении, — спрашиваю полковника в лоб.
На его лице не дрогнул ни единый мускул.
При трудоустройстве мы договорились общаться друг с другом искренне, понимая нюансы моей должности, он просил ничего не утаивать, уточнять все, вплоть до сущей ерунды, и я этим активно пользуюсь. Не вижу ничего дурного, чем лишний раз уточнить информацию, а уже после ее опубликовать.
Все зависит от подачи новости. Информационное поле широкое, здесь мины буквально на каждом углу. Одно необдуманное слово может понести за собой множество негативных последствий.
А с учетом специфики структуры, в которой я теперь тружусь, так вовсе опасно. Нужно выдавать информацию, лишь будучи уверенной в ней на все сто.
— Вы как-то можете прокомментировать новости? Вас снимают с должности? Кого назначают? По какой причине? — заваливаю его вопросами.
Если это правда, то мы первыми должны выпустить пост. Не хватало еще, чтобы всякие частные каналы начали первыми скидывать новости про нас.
Нет. Со мной такой вариант не прокатит. Я слишком люблю свою работу, чтобы так глупо подставиться. Не в моем характере играть на вторых ролях.
Борис Юрьевич одаряет меня тяжелым взглядом, недобро ухмыляется и покачивает головой.
— Подавятся меня увольнять, — заявляет непоколебимо, и я ему верю. Долженков человек слова, он не дал ни единого повода назвать себя пустословом.
— Даже так? — искренне восхищаюсь его твердостью. — Тогда почему ползут слухи? Что мне писать в опровержении?
— Ничего, — все так же спокойно говорит мне. — За пару дней шумиха уляжется, а еще через три дня все забудут о том, что что-то было.
— Но тем не менее я с вами не согласна. Пост сделать нужно, — не отступаю от своей точки зрения. — Если мы будем молчать, то из слухов раздуют самый настоящий хайп и вас сделают козлом отпущения. Мне нужно сделать пост первой, так сказать задать ритм и обозначить нашу позицию.
Полковник задумывается.
— Слушай, в твоих словах есть зерно истины, — говорит, сводя вместе
