Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
Из спальни доносится такой силы визг, что даже пугаюсь, но, пока несусь туда, успеваю себя успокоить: что с ней там может случиться? Мой дом абсолютно безопасен.
- Свинья! - визжит Ясмина, запрыгивая ко мне на руки и обхватывая ногами бедра.
- Минипиг, - смотрю из-за ее плеча на Фунтика.
Бывшая подарила на расставание как намек, а мне вдруг зашло.
- Ты серьёзно, блин?... - Ясмина падает мне на плечо и начинает рыдать в три ручья, ее хрупкое тело обмякает.
- Да что не так? - не понимаю.
- Ты предлагаешь мне жить в одной квартире со свиньей?...
- Эй, не обзывайся, - шутливо приподнимаю плечо, на котором лежит ее голова. - Я аккуратный…
- А я мусульманка! - всхлипывает Яся горько и так жалобно. - Я не могу жить со свиньей! Это харам!...
Глава 16. Ясмина
Обхватив крепкую шею руками, а ногами, как щупальцами, - стальные бедра, убираю прилипшие к лицу пряди, шмыгаю носом и недовольно бухчу:
- Куда ты меня несешь?... Отпусти!
Рассматриваю небритый подбородок, высокую скулу и вдыхаю терпкий аромат туалетной воды.
- Чаечку тебе налью… Плакса, - говорит Мик и улыбается, крепко прижимая меня к себе.
Его ладонь такая большая и горячая. Как грелка. Чувствуется даже через футболку, поэтому вмиг становится жарко-жарко.
Надо будет уровень сахара в крови проверить.
Ту самую Веронику Робертовну, которая нажаловалась за жалкую конфету, и завтра, прямо перед свадьбой, меня из-за нее вызывают на ковер в городской департамент соцзащиты… в общем, эту самую ябеду постоянно бросает в жар с ее преддиабетом, так что звоночек крайне опасный.
Помимо того, что в теле горячо, ещё и внизу живота как-то тревожно становится, не по себе. Похожих симптомов в своей обширной картотеке болезней не нахожу, поэтому решаю не думать, чтобы не нагнетать.
Любые мысли, что это возбуждение, гоню.
Никогда такого не было, так с чего вдруг?...
Свободной рукой Русский открывает дверь, и мы оказываемся на красиво обставленной кухне. Не такой большой, как у нас дома, но очень атмосферной и… какой-то мужской, что ли. Брутальной.
- Охх… - вырывается из меня восхищенное.
- Нравится? - спрашивает Микула, ещё ответственнее сдавливая мою талию.
- Очень.
- Польщен.
Он ведь о дизайне кухни?...
Я выгибаю спину, прижимаясь животом и бедрами к мускулистому торсу. Как-то само собой получается. На эмоциях.
- Отпусти меня, сейчас же, - вскидываю дрожащий подбородок.
- Щас.
Пообнимались и хватит. Для фиктивного брака вполне достаточно. Даже перебор.
- Отпусти, - силюсь, чтобы взбрыкнуть, упираясь в каменные плечи.
- Погоди, кому говорю?... Прям Министерша, - смеётся Мик. - Командуешь как.
- Пфф… - разочарованно вздыхаю, опускаясь на стул.
- Посиди пока тут. Я чайник поставлю.
- Спасибо, - посматривая на могучую спину, знакомлюсь с обстановкой.
Я в восторге.
Черные матовые фасады гарнитура резко контрастируют с белым мраморным фартуком и такой же каменной столешницей.
С интересом оглядываюсь, подмечая, насколько здесь здорово.
Чувствую себя довольной, обнаружив посудомоечную машину. Дома мы справляемся руками, согласно назначенному дежурству, каждая строго в свой день. Какое же облегчение было делать это вчера в последний раз! Свадьба завтра, а это значит, что следующая очередь до меня дойти не успеет.
- Спасибо, - слабо улыбаюсь, когда Микула ставит на стол прямо передо мной прозрачную кружку с двойными стенками и принимающим кипящую ванну пакетиком чая. - А… молоко есть?
Удивленно приподняв брови, он пытается вспомнить, а затем выставляет указательный палец и подходит к стильному черному холодильнику.
Я тяну шею влево, чтобы тоже подсмотреть.
Любопытно.
- Молоко коровье пейте на здоровье… Пфф… Нет у нас молока, малышка, - сообщает, пристально изучая содержимое прозрачных полок.
Прямо скажем, на них практически стерильная чистота: яйца, кусок сыра, парочка маринованных огурчиков в стеклянной банке и бутылка пива.
Негусто.
В кухню заглядывает свинья раздора.
Поджимаю губы.
- Жаль… Все равно спасибо, - обнимаю ладонями кружку и… жалобно всхлипываю.
Ну что за люди? Зачем эти двойные стенки? Даже не погреться…
В этом ведь и есть смысл кружки чая: чтобы стало тепло через кончики пальцев в том числе.
- Ну чего ты снова плачешь? - Микула подходит, опускается рядом и кладет ладони мне на колени. - Давай доставку закажем? Или могу в магазин сходить.
- Зачем?
- За молоком.
- Не надо, - потупив взгляд, вздыхаю. - Я не из-за этого.
- А из-за чего?
Ловлю вновь набегающие слезы. Внутри странное ощущение, что я свернула не туда и совершаю ошибку за ошибкой.
- Я… плохая мусульманка!
Ожидаю, что Русский снова будет отпускать свои шуточки или смеяться, но он вполне серьёзно тянется к моему лицу, чтобы собрать большим пальцем слезинки.
- Ну кто тебе такое сказал? Что за самобичевание?
- Мне не надо говорить, я сама все знаю.
- Ну кто бы сомневался, да?
- Выхожу замуж за… православного, ещё и жить буду… - недобро смотрю на все ещё выглядывающего из-за двери минипига, - с… со… со свиньей. - Рыдаю, как-то снова накатывает.
Микула придвигается и понижает голос:
- Лады… Если тебе будет легче, то я тебе расскажу то, что никому никогда в жизни не рассказывал.
- Что? - заинтересовываюсь и перестаю рыдать.
- Обещай, что никому! - почти шепотом просит Мик.
- Обещаю! - киваю.
Я фокусируюсь на его губах, до сих пор пытаясь осознать, что именно они целовали меня вчера. Так страстно и горячо. Внизу живота снова тревога. Это либо уже вырезанный аппендицит, либо… опять-таки возбуждение. Зная себя и свой организм, я бы все же больше склонялась к первому, ибо правдоподобнее.
- В общем, я в детстве… Черт, что ж так сложно-то? - подмигивает. - Я как-то в детстве в церкви… все свечи в напольном подсвечнике затушил…
- Ты… что?...
Он вытягивает губы и легонько обдувает мое лицо.
- Как на торте задул. Все… Представляешь? - играет бровями и… еле сдерживает улыбку. - Вот такой харам, Полторашка.
Тихо посмеивается, сжимая мои колени.
Гад!...
- Ты надо мной издеваешься? - картинно злюсь и скидываю его ручищи.
- Ничуть. Я тебе исповедуюсь перед браком. Столько лет внутри держал…
- Так, ну хватит. И вообще, мне надо ещё успеть разложить свои вещи и к парочке подопечных заехать до
