Высота одиночества - Ольга Борискова
– Все будет хорошо, – прошептал он.
Игорь позвонил Савченко, объяснил, что случилось, и предупредил тренера: пусть сегодня их не ждет. Дал отбой и снова погладил Рину по голове. Кожа была горячей, а спутанные волосы – неожиданно мягкие, похожие на жидкий шелк.
Ну а Лера вовсю орудовала на кухне в поисках градусника. Игорю казалось, что она решила перетрясти все содержимое ящиков. Как говорится, пустили козла в огород. Однако внезапно в квартире воцарилась тишина.
– Федорова, тебя только за смертью посылать! Где ты? – Игорь вошел на кухню.
Валерия сидела на стуле, на коленях ее лежала коробка из-под обуви.
– Игорь, – Лера подняла удивленный взгляд на Крылова, – Богославская Ринате писала… – Она вытащила охапку писем.
– И что?
– А то, что ни одно не открыто! Ни одно из шести, понимаешь? Последнее датировано двенадцатым годом. Слушай… это же шанс все узнать! – недолго думая, Федорова взяла верхнее письмо и принялась распечатывать. Кудрявые волосы упали на лицо, в карих глазах читалось предвкушение.
Игорь подлетел к ней, вырвал письмо из рук.
– Спятила! Не тебе письма адресованы – и не тебе их читать! – Взял коробку и закинул обратно все, что вытащила Лера.
– Хочу узнать, что тогда случилось! Хочу! – Федорова схватила коробку и потянула на себя. Теперь в глазах ее была обида и упрямая злость. В чертах лица проступила резкость. Она сильнее впилась пальцами в коробку, светлый локон скользнул по щеке, в голосе послышались нотки раздражения: – Игорь…
– Спроси у Богославской, а письма – собственность Ринаты! – Отцепив пальцы Федоровой, Игорь закрыл коробку и поставил на самый верх шкафчика. – И если она не желает читать их, значит, есть на то причины. Личные. Хватит лезть в чужую жизнь!
– А разве тебе неинтересно, чем жила все это время твоя партнерша? – прищурившись, язвительно осведомилась Лера.
– Нет! – твердо ответил Крылов и, взяв Федорову за руку, уволок из кухни. – А если ты сгораешь от любопытства, поищи других людей, а Ринату не трогай.
– Тоже мне, защитничек, – с досадой фыркнула она. – Я разговаривала с Богославской, а та, как зомбированная, твердит: «Рината получила травму и решила закончить карьеру». Тьфу!
– Тогда иди к Бердникову, – насмешливо хмыкнул Крылов.
– Я градусник нашел! – в коридоре появился Артем. – Кстати, по-моему, скорая подъехала.
Оказалось, что почти бессознательное состояние человека и температура за тридцать девять еще не являются основанием для госпитализации. Фельдшер сделал Рине укол, сбивающий жар, и посоветовал вызвать участкового врача, после чего бригада уехала, оставив негодующего Игоря у постели партнерши.
Температуру удалось сбить, но ненадолго: спустя час градусник вновь показывал отметку в тридцать восемь. Ринату то знобило, то бросало в жар, а Игорь понятия не имел, как помочь девушке. Федорова смылась на работу, Артема Крылов спровадил следом за подругой. Уселся рядом с Риной и в очередной раз осмотрел комнату. Не может здесь жить лучшая фигуристка страны.
Не может, черт подери!
– Ипатова, поднимайся! – открывая шкаф, скомандовал Игорь и принялся вытаскивать вещи.
Их было совсем немного: несколько футболок разной степени изношенности, двое совершенно одинаковых джинсов, пара водолазок, свитер и еще кое-что по мелочи. Взяв с нижней полки плотный пакет, он заглянул внутрь и наткнулся на лежащие вперемешку колготки и трусы. Черные, белые с кружавчиками и вроде бы виднеется чашечка бюстгальтера… Покосился на Рину, но та, похоже, ничего не заметила.
– Куда? – Ипатова приподнялась на локтях, потерла лоб и, наконец, поняла, что содержимое шкафа медленно перекочевывает на стоящий рядом стул. – Эй, положи обратно мои джинсы!
– Будешь жить у меня. – Крылов отыскал дорожную сумку и закидывал в нее все, что попадалось под руку.
Рината не могла понять, что он задумал. С какой стати она должна жить у него? И чего он расхозяйничался в ее квартире?
– А вот и нет, – щурясь от резкой боли в висках, твердо, насколько смогла, проговорила она.
– Рин. – Крылов удосужился взглянуть на нее. – Ты больна, температура высоченная, тебе нужен уход, а здесь от кого ты его получишь? А если тебе еще хуже станет? Да и вообще, у тебя морозильник, а не жилище!
– То есть ты сиделкой хочешь заделаться?
– Называй как знаешь, но давай, поднимайся, я тебя переодену и…
– Сама оденусь. Выйди, – недовольно прохрипела Ипатова, садясь на диване. – Выйди, – повторила она, и Игорь, взяв собранную сумку, с явным неудовольствием убрался в коридор.
Рина посмотрела на оставленные им шерстяные носки, брюки и свитер. Вздохнула и потерла лоб. Признавать его правоту не хотелось, однако он угадал: ей нужна помощь. Состояние было таким, будто ее хорошенько избили, окатили ледяной водой и налили в голову свинца. Куда уж хуже… Кое-как свесив с постели ноги, девушка сняла насквозь мокрую футболку, натянула чистую одежду и вышла из комнаты.
В прихожей ее дожидался одетый в верхнюю одежду Крылов.
Усадив Рину на тумбу, он с горем пополам обул партнершу и укутал в куртку.
– Идем, – обхватив за плечи, вывел из квартиры.
– Почему на звонки не отвечала? – тихо спросил Игорь, когда они забрались в машину.
– Я не слышала, – призналась Рината. – В полубессознательном состоянии находилась, словно сон накатил… странный, непонятный… Игорь, спасибо тебе.
Крылов удивленно приподнял брови. Она благодарит его? Серьезно?
Отрегулировал климат-контроль и направил струю теплого воздуха Ипатовой на ноги.
Подумал о письмах в обувной коробке. Дурацкий способ выбрала Богославская. Не могла просто навестить ученицу или, на худой конец, позвонить?
Лерка, конечно, права: ему интересно прошлое Рины. Но не узнавать же подноготную нагло, без разрешения! Раз Ипатова не выбросила письма, а хранила столько лет нераспечатанными, что-то да значат они для девушки. Может, прямо спросить?
– Рин, а что за… – Осекся, поняв, что она уснула.
Губы ее приоткрылись, дыхание было тяжелым, но спокойным, ровным.
Ладно… В другой раз.
Глава 9
В течение трех последующих дней Крылов изо всех сил боролся с Рининой температурой. Ни на шаг не отходил, поил отварами, кормил куриным бульоном и делал все, чтобы девушке стало лучше. Ипатова морщилась, кривила лицо, отпускала едкие замечания, но помощь принимала.
Это радовало Игоря. Рината стала чаще улыбаться. В такие моменты из глаз ее на мгновение исчезала пустота, они наполнялись светом. Однако улыбка ее гасла, а взгляд становился тяжелым, едва речь заходила о поездке в Сочи.
– Рин… – Игорь присел на кровать и легонько потянул одеяло выздоравливающей на себя. – Перестань, – как можно мягче продолжал он. – Давай поговорим.
– Не хочу.
– Ипатова. Рината! Повернись ко мне! – велел на повышенных тонах.
Рина тяжело вздохнула и обернулась. Поправила подушки и натянула одеяло до подбородка.
– Что ты от меня хочешь? – в голосе – настороженность, в глазах – холод.
– Боюсь, у нас ничего
