Дикая Ника для бандита - Лина Мак
Прохожу на выход со двора Чернобора, достаю мобильник из сумочки, чтобы посмотреть, сколько времени, и вспоминаю о вечернем сообщении. Я же думала его показать Чернобору.
Ослепляющий свет фар заставляет остановиться. Меня в этом мире не так легко напугать, но если сложить последние события, то мне не очень нравится, что сейчас может произойти.
Дверь машины открывается, и из неё выходят двое. Страх плохой советчик, но сейчас я стараюсь не слушать его вопли. Один из мужчин отходит от машины и не спеша идёт в мою сторону. И чем ближе он подходит, тем паршивее мне становится.
Глава 17
— Прокатимся? — передо мной останавливается Владимир Камнев, окидывая взглядом с ног до головы.
— И что изменится, если я скажу, что нет? — спрашиваю, склоняя голову набок. — Мы ведь оба знаем, чем всё закончится. Зачем играть воспитанного мужчину и делать вид, что ты лучше, чем есть на самом деле?
— Ты изменилась, Ника, — Вова делает ещё шаг ко мне, заполняя пространство вокруг меня своим парфюмом. — И не дрожишь больше. Но вот всё же вопрос у меня есть: что же ты так и не научилась выбирать достойных?
Вопрос с огромным подвохом. Слова были мои и сказаны были тогда, когда я ещё не умела прятать боль, что разрывала изнутри. Но это было давно.
— А кто сказал, что я не выбираю? — отвечаю с вызовом. — Хотя откуда тебе знать, какие критерии выбора у меня.
— И дерзкая, — хмыкает Вова.
— Что тебе нужно? — смотрю на Камнева-старшего и не хочу идти к ним в машину.
Ничем хорошим это не закончится, а мне и так достаточно на сегодня стресса. Сражаться ещё и с монстрами прошлого нет ни сил, ни желания.
— Просто поговорить, — отвечает он уверенно. — В более приятной обстановке. Можно в гостинице, где мы остановились с Маратом.
Молчу. Я не хочу разговаривать. Да и просто так такие, как Камневы, не приезжают среди ночи. К чужому дому.
«Ты пожалеешь!” — проносится в голове, и по спине пробегает противный озноб. Ну нет! Чернобор не мог так низко пасть. Или…
— Поехали, Ника, — Вова даже улыбается мне. — Вспомним былые времена.
— Как заманчиво, — улыбаюсь я. — Но вспоминать я с вами ничего не хочу, мальчики. Вы уж простите, но вы совершенно не в моём вкусе.
— Да блядь! — выкрикивает Марат. — Тащи её в машину, ну сколько можно.
— Мм, так бы и сразу, — улыбка сходит с губ, и я заставляю себя отключить все эмоции. — Ты разучился быть неотразимым, Владимир, — говорю холодно и прохожу мимо него к машине.
Устраивать цирк на улице среди ночи нет никакого смысла. Да и кто станет на мою защиту, когда так просто нет.
Сажусь в машину, и сразу же срабатывает блокировка двери. Марат бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида. Злой, жадный, убивающий, а я тихо умираю внутри. Снова. Только понять бы, почему в этот раз больнее.
Камнев-старший садится в машину, и Марат сразу стартует. Агрессивно, ничего не меняется. Даже запах в машине такой же приторно-сладкий, удушающий. От этого запаха к горлу подступает тошнота.
Нажимаю на кнопку, открывая окно. Морозный воздух попадает в салон, вытесняя удушающий запах.
— Закрой, мать твою! — кричит Марат, но мне всё равно.
Окно поднимается, заставляя меня усмехнуться. Неужели он вспомнил, что у него основная панель управления?
— Марат, успокойся, — Вова сидит рядом с братом, но с виду даже и не скажешь, что его что-то раздражает.
— И как тебе с Чернобором? Трахает он тебя так же, как и мы? — не унимается Марат, полностью игнорируя брата. — Или он тебя тоже делит со своими?
— Ну что ты, — усмехаюсь я, смотря в зеркало. — Это только вы умеете делиться. Чернобор собственник. И если трахает, то сам искусно справляется со всем.
— Сука, — рычит Марат и сжимает руль до скрипа.
— Марат! — Вова уже повышает голос.
В машине повисает тишина, а через пару минут мы уже паркуемся у гостиницы. Нужно сказать — одной из самых дорогих. И я прекрасно знаю, что здесь есть круглосуточный бар.
Вова открывает мне дверь, но руку я его игнорирую. Обхожу его и иду к входу. Прохожу внутрь и в холле сворачиваю в нужном мне направлении. Может, хотя бы там мне станет спокойнее.
Вхожу в бар и сразу замечаю хостес, которая является постоянной клиенткой моего салона.
— Ника Михайловна, какая неожиданность, — Жанна подходит ко мне улыбаясь. — Вы поздно, но у нас есть свободный столик.
— Буду благодарна, Жанночка, — киваю я, слегка улыбнувшись.
— Ой, вы не одна, — она замечает за мной Камневых. — Сейчас всё сделаем. Будете что-то заказывать? — пока мы идём к столику, Жанна сразу интересуется.
— Кофе, крепкий, — говорю спокойно.
— Виски, — в один голос произносят Камневы.
Жанна усаживает нас и уходит, а я смотрю на мужчин. Вокруг столика стоит два стула и диванчик. Его я намеренно проигнорировала, сев на стул.
— Можно не тянуть больше, — говорю я, спокойно смотря на Камневых. — Что вам нужно?
— Ника, ты же умная девочка, — Вова склоняется к столу, упираясь в него локтями. — Так что я предлагаю тебе помочь нам по старой дружбе.
Не знаю, как я сдержала смех, а он рвётся наружу. Истеричный.
— По какой дружбе? — переспрашиваю я, обводя взглядом обоих мужчин.
— Ника, — Марат не умеет держать себя в руках. Его кроет, и это видно. Вот только понять причину я не могу. — Ты, вероятно, забыла, кто ты, и кто мы. Можем напомнить. Я соскучился за тобой. Хоть ты уже и не первой свежести, но вспомнить былые времена никто не запрещает.
От слов Марата по коже пробегают противные мурашки.
— Былые времена ты будешь вспоминать в другом месте. Меня не возбуждают ваши игры, мальчики, — усмехаюсь я. — И вы знаете, давно хотела сказать вам спасибо! Вы мне такую прививку сделали, что на всю жизнь хватит. Так что я повторю ещё раз вопрос: что вам нужно? Не услышу ответа, уйду.
Вова напрягся, да и Марат тоже. В их глазах промелькнула злость, разочарование и даже ненависть. Ох, мальчики.
— А пока вы будете думать, хочу вам кое-что показать, — улыбаюсь я и достаю мобильный, протягиваю им открытое сообщение. — Вы передайте своей шкуре, что я не та, с кем стоит устраивать игры. У нас с ней разные весовые категории.
Марат задышал тяжело, бросая на меня злой взгляд. А я в очередной раз поблагодарила папу Яси за то, что он нас учил своим ментовским штучкам, "брать на понт", как он говорит. И
