Бывший (не) Твоя дочь - Елена Островская

От ребёнка, который сейчас так наивно прижимается к отцу.

Я готова была простить ему всё, многое.

Я бы даже измену простила!

Но то, что он хотел убить мою дочь…

Остаток полета для меня как в тумане. Делаю вид, что сплю, пряча слёзы. От еды, правда, не отказываюсь. Таких деликатесов сто лет не ела.

Баба Тася тоже ест и нахваливает, она уже так спокойно общается с Владом, расспрашивает его обо всем! Как будто он не подлец, который меня бросил!

Посадка мягкая, я даже не понимаю, что самолет уже катит по земле.

Встречает нас водитель на таком же внедорожнике, на котором Старшинский ездил у нас в городе.

— Я провожу вас до дома, а потом поеду в отель. — спокойно сообщает Влад.

Я опять пожимаю плечами — мне всё равно. Проводит — хорошо. Если бы не проводил, думаю, мы и сами бы справились.

— Папочка, а ты теперь будешь жить с нами?

Я ждала этот вопрос. Но отвечу на него сама.

— Нет, малышка, папа не может жить с нами, он работает в другом городе, но он будет приезжать часто.

— Я сейчас живу тут, пока. Так что… могу быть у вас хоть каждый день.

Вот же… Ладно, если у него есть желание каждый день окунаться в мою ненависть — пусть.

На самом деле понимаю, что Владу, наверняка, плевать. У него новая забава — дочь.

Понимаю, что мне придётся серьёзно с ним поговорить. О том, что такое отцовство. Что это не просто покупка игрушек и сладостей, это не развлечение.

Это работа.

И ему придётся эту работу выполнять, если он захочет на самом деле быть отцом.

Глава 16

Всего полчаса от аэропорта, и мы оказываемся в небольшом коттеджном поселке. Элитном поселке, разумеется.

Разве у Старшинского могло быть иначе?

Я не злюсь. Наверное. Просто устала.

Поживём немного тут. Конечно, потом будет сложно перевозить мою дочь в квартиру. Но принимать благотворительность бывшего я не готова.

Слишком много боли в прошлом.

А я, видимо, не из тех, кто прощает.

Дом огромный, шикарный.

Когда-то я о таком мечтала.

Удивительно, но даже в деталях это строение слишком напоминает мои фантазии. Огромные панорамные окна, современный стиль, много света.

— Мамочка, как красиво! Папа, это твой дом?

— Нет, это твой дом малышка, теперь ты тут будешь жить.

Так значит, да?

Я же просила!

Смотрю на Старшинского, который, кажется, осмелел.

Думает, если дочь его поддерживает, то и я сразу растаю? Ну-ну…

— Милая, мы поживём в этом доме, пока не найдём себе квартиру.

— А зачем искать, когда дом есть? — спрашивает Дара широко распахивая ресницы.

Поднимаю взгляд на Старшинского.

— Потому, что это не наш дом, Дарина.

— Но это же дом папы?

И что я должна сказать на это? Что?

Мысленно отправляю бывшему «лучики добра». Да и не мысленно. Он всё понимает.

Сволочь. Гад!

Знает же прекрасно, что нарушает мои условия. Издевается.

Ладно. Плевать.

Я разгребу всё это и выгребу. Опять. Я сильная, я смогу.

Глаза закрываю, стараюсь унять разбушевавшееся дыхание.

— Очень красивый дом, Влад, очень. Думаю, мы с девочками тут прекрасно устроимся. Спасибо вам!

Баба Тася! Да что же это такое? Они добить меня что-ли решили все?

Чувствую, как слезы подступают.

Не буду реветь! Только не это!

Не могу допускать никаких слабостей.

— Пойдемте, я покажу вам комнаты. Ася, я подумал, что у дочери должна быть своя, отдельная спальня, но если вы привыкли вместе — то кроватку можно поставить в твоей комнате.

Не отвечаю. Не могу.

Всё продумал.

Понимаю, что сейчас выгляжу глупо. На «мамских» форумах меня бы точно осудили. При такой ситуации точно начались бы комментарии, мол, я дура, неблагодарная, мужик передо мной стелется, всё для меня делает, всё для ребёнка, а я…

А я вот такая.

Не хочу прощать. И забывать не хочу.

Не верю. Не могу. Слишком больно.

Если бы это еще касалось только меня — возможно было бы проще и я бы вела себя иначе.

Я не могу простить ему то, что происходит сейчас с Дариной.

Ее слабость, её болезнь.

Да, моя вина тоже есть. Гордая слишком. Давно должна была явиться к нему и заставить платить по счетам.

Ради дочери забить на все обиды, на ту самую пресловутую гордость.

Должна была.

Но как?

Как, когда лежа на сохранении ревешь от боли и страха потерять самое ценное, а тебе как обухом по голове информация о том, что твой любимый муж играет свадьбу с другой, и она везде даёт интервью, рассказывая как безмерно счастлива?

Разве это просто забыть и простить?

— Вот твоя спальня. Напротив детская.

— А твоя где? — смотрю ему прямо в глаза. Не верю, что он упустил бы возможность и тут сделать по-своему.

— Моей спальни тут нет. Это ваш дом. Чуть дальше комната для Таисии Андреевны.

— Папа, а ты совсем-совсем не будешь жить с нами?

Я не ожидала, что моя дочь так сильно проникнется к новообретенному папочке. Чёрт.

— Малышка, — он присаживается на корточки, — я постараюсь быть с тобой столько времени, сколько смогу. Но жить тут у меня не получится.

— Почему?

Ну, давай, Старшинский, скажи, что это мама не разрешает тебе жить с твоим ребенком, которого ты так любишь и обожаешь! Давай! Топи меня дальше. Это у тебя лучше всего получается.

Думаю так, глядя на дверь комнаты, которую бывший любезно предоставил мне. Как же все это бесит! Почему именно так?

— Малыш, у меня много работы, мне надо будет уезжать, возвращаться, ночами буду занят, — ах, да, неужели? И с кем? С эскортницами?

Понимаю, что злюсь напрасно, это иррационально. Но меня душит ревность.

— Можешь жить здесь, если удобно. — говорю, сама не веря в то, что я это делаю.

— Спасибо, Ася, но я пока не могу жить с вами.

— Что так? — снова впиваюсь в него взглядом.

Неужели что-то мешает? Может, он снова женился, только тайно? Или встречается с кем-то? Может у него и дети есть, которых он скрывает?

— Такая ситуация, Ась, я потом объясню.

— Не нужно. Я понимаю. Дарина, пойдём, посмотрим твою комнатку?

Влад открывает дверь, и мы оказываемся в сказке.

— Ой, мамочка, как красиво!

Реально безумно красиво. Такой мебели я не видела никогда, кроватка в виде кареты, причудливой формы шкафы, комоды, стеллажи, заставленные игрушками, ковры с пушистым