Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова
Его и только его! Машка — его!
Обнулил ее карту. Сидел, радовался и ждал, что вот сейчас она вернется. Жить-то не на что. Но нет. Работу искать начала. Малевич узнал про это и позвонил ее бывшей начальнице. Договорился о встрече, денег завез… Короче, работы там ей не видать. Что до другой… Ну, мало кто захочет нанимать мать маленького ребенка.
Но и это ничего не изменило. Машка не пришла к нему. Вместо нее пришел страх. И стыд, да. Что бросил ее, свою жену вот так… Данила гнал это все как мог. Пытался забыться с Диной. И мстил так Маше за то, что не пришла, да. Но это не помогало. Ничто не помогало.
Как она одна? Его маленькая девочка, одна без него? Без копейки денег еще и с мелкой…
Уже жалел, что оставил без денег. Но после всего, что она сказала, не мог… Не мог — и точка. Мать отправил предварительно выслушав от нее, какой он мудак.
Никто. Никто его не понимал. Кроме Дины — никто. Она его любила. Терпеть от него была все готова. Делала, что он хотел. Ревновала, как сумасшедшая. А он… Он все равно не мог променять Машу на нее. Не мог и точка. Он хотел, чтоб Маша к нему вернулась и готов был ради этого на все.
Оставался последний способ…
Стук в дверь выдернул из мыслей.
— Да!
— Можно? — Олег Демин, Каринкин муж, сунул голову в дверь.
Его-то сюда каким ветром принесло? Они не прям кореша чтоб тот мог вот так просто заехать на потрындеть о жизни.
— Заходи.
Они обменялись рукопожатием. Данила заметил, что у Олега каменная рожа, хоть он обычно приветливый до тошноты. Как долбанный плюшевый мишка.
— Неожиданно.
— Да. Дань, я начну без обиняков, не против? — спросил Олег, садясь в кресло напротив его стола.
— Только за.
— Мне Карина рассказала, что ты с Машей жестишь. Это уже слишком, Дань.
— Тебе-то какое дело, м?
— Она — подруга моей жены. И у нее нет ни отца, ни брата, никого, кто мог бы защитить.
— Как благородно, капец прям.
— Как есть, — хмыкнул Олег.
— Мне озвучить, куда тебе идти с советами как мне себя вести со своей женой или сам поймешь? — чувствуя, как руки сами-собой сжимаются в кулаки, рыкнул Малевич.
— Как хочешь. Это ничего не изменит. Ты сильно облажался, Данила. И после этого вместо того, чтоб либо уйти, либо исправить ситуацию, поступаешь так, словно это Машка тебе изменила. От нее ты ничего плохого за все годы вместе не видел. А сам поступил как мудак.
— Ну, да. Я не святой. Не то что ты.
— Я тоже — не святой, Дань. Тоже оступился.
— Оба-на. А мне Машка не рассказывала. Видишь какое дело. Тебе твое все говорит…
— Карина молчала об этом, — перебил Олег. — Да и не о том сейчас. Я оступился. Понял, как сильно ошибся и из кожи вон лез, чтоб все исправить. Потому, что любил и люблю. И у меня это получилось. Карина меня простила и я всю жизнь положу на то, чтоб она ни разу не пожалела. Но это я. Ты же — другое дело. Гуляешь как гулял. Зачем девочке жизнь портишь, не отпускаешь?
— Не твое дело, ок? Надеюсь, Карина твоя жест заценит. Ну, то как ты жизнь кладешь, чтоб она не пожалела. Вон даже в чужие дела лезешь, рискуя отхватить…
— Без толку, понял, — Олег поднялся, — Ну, знай тогда, что у Маши тоже будет адвокат. И может так случиться, что тебе не то что ребенка не видать, а еще и пол фирмы в придачу. Факт измены, попытка изнасилования, в придачу фирма твоя — совместно нажитое по закону. Так что подумай, стоит ли оно того и не пора ли остановиться. Все, бывай!
И показал спину.
— Да пошел ты! — выплюнул в спину Данила.
Олег даже головы не повернул. Просто тихо вышел, плотно заперев за собой дверь.
Глава 9
Мария
DanylaMalevich:”Я думал, что ты умнее, Маша, серьезно. Но ты снова разочаровала меня.”
DanylaMalevich:”Нет, ну серьезно, неужели думаешь, что адвокат — гарантия того, что тебе оставят ребенка с учетом голой задницы и халупы в качестве жилья? Это смешно”.
DanylaMalevich:”И как долго ты думаешь, эта мелкая стерва и ее “Лабутен” будут тебя содержать и платить за адвоката? Что будешь делать, когда им это надоест?”
Сообщения приходили снова и снова. Каждое из них полное яда, издевок, уверенности в собственном превосходстве.
От них у меня раскалывалась голова и неистово колотилось сердце. Да еще и Анечка капризничала, словно бы ощущая состояние, в котором находилась я.
— Я никому тебя не отдам, моя малышка, — шептала я в золотистые кудряшки дочери. — Никому-никому, обещаю.
Вот только как выполнить это обещание?
Вчера мы с Кариной были у адвоката. Валерий Артемович, так его звали, производил впечатление надежного профессионала и за свою работу брал соответственно. А денег… Снова одолженных Кариной денег хватит на пару заседаний. С учетом обстоятельств таким количеством дело не ограничится, да и что потом?
Я не находила себе места от тревоги. Ощущение безысходности сводило с ума. Если Данила заберет Анечку, то… Что тогда? Что мне делать тогда?
— Ну что ты целыми днями плачешь? — спросила мама, зайдя в комнату. — Ребенок видит, чувствует. Ты же ломаешь ей психику.
— Я не знаю, что делать, мам, — я качнула головой. — Не знаю.
Анечка завозилась, прося спустить ее с колен. С каждым днем малышка все увереннее держалась на ногах. С замиранием сердца я ждала ее первых самостоятельных шагов. Как же быстро она растет…
— А я тебе говорила, что делать и не раз. Но ты же меня не слушаешь! Никогда не слушаешь.
— Я не понимаю, как ты можешь предлагать мне вернуться к нему, мама? После всего, что он сделал и делает…
— А что такого Даня сделал, скажи, пожалуйста? Ну, оступился, ну бывает. Ты сама виновата. О муже тоже надо думать, не только о ребенке. А ты что? Год назад считай родила, а фигура как была поплывшей, так и осталась…
— Хватит, я тебя прошу, мама! Как ты можешь быть такой жестокой?
— Жестокой? Я не жестокая, я справедливая. Жестокой жизнь к тебе будет, если за ум не возьмешся. Мужчина на такое идет, чтоб тебя вернуть, несмотря ни на что, а ты все носом воротишь. А мог бы уйти с концами, как твой отец и
