365 дней в твоей постели - Валентина Кострова
— Предпочитаю по возможности решать важные вопросы побыстрее, — забирает у меня пустую тарелку. — Выбора особо у тебя нет: либо я, либо тот, кому должен твой брат.
— Еще скажите, что в курсе о новом долге, — ехидничаю.
— В курсе, он вчера проиграл сто тысяч.
У меня перехватывает дыхание от осведомленности. Сглатываю, и становится немного страшно. Кто он такой, что в курсе всего, что касается меня? Он следит за моим окружением? Как долго следит? А может специально сбил, чтобы подкатить, зная, что я в западне буду?
— Мы наши договоренности оформим как-то документально? На словах предпочитаю такие вопросы не решать. И потом, меня всю ночь мучал вопрос: почему я? Еще скажите, что влюбились с первого взгляда. Не поверю.
— Не влюбился — это факт, — Амаль наливает в стакан сок гранатовый и протягивает мне. — Но то, что понравилась — факт. То, что мне нравится, я предпочитаю получать сразу. Так какой ответ? — иронично смотрит. Я пользуюсь возможностью сразу не отвечать, медленно пью сок.
Какие у меня варианты? Как сказал Амаль, либо он, либо Захар. Мне остается только решить, с кем смогу без душевных терзаний жить, без чувств заниматься сексом, нагло качать деньги на свои нужды. Смогу тайком собрать себе подушку безопасности и продумать план своего житья-бытья. Амаль обещает золотые горы, а Захар ничего конкретного не сулил. Если выбирать чисто визуально, мне сидящий мужчина более симпатичен. Правда, я не уверена, что смогу уберечь себя от разочарований. Тревога в голове никак не утихает. Не сейчас, так позже может случиться, что глаза будут на мокром месте постоянно.
— У меня особо выбора нет, — криво улыбаюсь. — Только вопрос: мы друг у друга на период нашего договора будет одним, или вы полигамный?
— В отношениях предпочитаю уважать своего партнера, — на секунду он делает паузу. На его лицо набегает мрачная тень. Я понимаю, что вряд ли мысль, возникшая сейчас, связана со мной, но становится не по себе именно мне. Трясет головой, вновь смотрит на меня насмешливо.
— А еще, вы любитель традиционного подхода к близости или вам нужно… — чувствую, как краснеют уши, щеки, а от потемневшего взгляда мужчины у меня начинает гореть все в груди. Какой стыд! Обсуждаю деликатную тему с незнакомцем в больнице, где есть посторонние и волей-неволей греют уши.
— Если ты согласна, мы обсудим все позже. Не нужно смущаться, я за открытый диалог. Уж лучше все проговаривать, чем потом решать проблемы от недопонимания из-за молчания, — опять хмурится, но словно переключается и улыбается. — Тебе еще что-то нужно? — мельком бросает взгляд на наручные часы. Я понимаю, что его время расписано, вряд ли он планирует все три часа со мной тут сидеть.
— Наушники. Я сегодня ночью не спала.
— Почему?
— Нога болела, — немного вру.
Не буду вывалить ему все свои мысли, сомнения. Не хочется, чтобы обо мне все знали. Я вот, например, толком ничего о нем не знаю. То, что нравлюсь, приятно, но это все же не тот повод, чтобы тратить на незнакомую девушку кучу денег. Все равно, что-то в нем не так. Уверена, точно любитель чего-то нестандартного, на что девушки не соглашаются по доброй воле. Куда я лезу? Зачем мне все это? Будь у меня выбор, не страдала сейчас.
— Я тебя услышал, мне, к сожалению, нужно бежать по делам. Наушники передаст медсестра. Если еще что-то, пиши, — берет мой мобильник, лежащий на тумбочке, записывает свой номер телефона. — Тебе разрешено обращаться в любое время суток.
— Хорошо. Но… Я согласия не давала, — лукаво улыбаюсь, Амаль встает со стула, надевает пиджак. — Может, вожу вас за нос.
— Не рекомендую водить меня за нос. Может с виду я милашка, — очаровательно улыбается, становится очень милым и обаятельным. — Но могу быть довольно суровым человеком, — и этим слова безоговорочно верю.
— Да. Я согласна, — выпаливаю прежде, чем Амаль уйдет, прежде, чем я передумаю. — Договорились? — протягиваю руку для скрепления нашего договора.
Мужчина несколько секунд смотрит в глаза, потом на мою ладонь, опять в глаза. Я уже начинаю сомневаться в том, что он действительно был серьезен в своем предложении.
— Договорились, Лира, — берет мою ладонь, крепко ее сжимает. От теплоты его руки у меня закипает кровь и согревает все изнутри. Даже гребаное сердце внезапно сбивается с ритма. Плохи мои дела, в прямом и переносном смысле.
— До встречи, — Амаль отпускает руку, одаривает на прощание улыбкой и уходит. Сразу становится немного пусто. И когда только успел так прочно занять мое пространство, что моментом чувствую какую-то нехватку.
* * *
Больничные будни и выходные не отличаются друг от друга. В этом я всегда была уверена, и моя уверенность подтверждается. Все строго по расписанию. Если бы не планшет с откусанным яблоком, к нему же фирменные наушники — зачахла от тоски. К дорогой технике у меня трепетное отношение. Я понимаю, что себе подобное вряд ли смогу когда-нибудь позволить в ближайшее время. Когда медсестра принесла передачку, я не поверила своим глазам. Просила просто наушники, а получила новый гаджет. Сразу на душе возникло чувство, будто меня покупают. В принципе так и есть, но хотелось думать о себе иначе.
Амаль пишет мне сообщение, что пару дней его не будет, так как нарисовалась поездка по работе. Я в шоке смс. С какой стати он ставит меня в известность о своих делах? Я ему ни жена, ни сестра и даже не любовница в полном смысле этого слова. Но почему-то становится на душе тепло от такого внимания. Где-то под ребрами начинает щемить. Если он и дальше продолжит так себя вести, ненароком влюблюсь в него, но у таких мужчин точно есть скелеты в шкафу. Напоминанию себе, что вестись на хорошее к себе отношение неблагодарное дело.
— Лира! — в палату залетает мой братец в часы вечернего посещения.
Я закатываю глаза, ставлю на паузу фильм, который смотрю, и вынимаю из ушей наушники. Замечаю, как Лева быстрым взглядом пробегается по планшету, оценивает мой комфорт и хмыкает. Амаль, например, озаботился доставкой мне вкусняшек, будучи занят работой. Брат даже яблок не принес. Но что с него взять.
— Почему ты мне не позвонила сразу, как только попала в больницу? — Левушка садится на стул, хватает мою руку и сжимает ее, преданно заглядывая в глаза. Вот же черт
