Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина
Выдыхаю, не могу сосредоточиться, но и раскиснуть себе не позволю. Отец с детства меня учил, что не бывает безвыходных ситуаций, иногда нужно сделать шаг назад... чтобы схватить кирпич и дать обидчику по яйцам.
— Да, я на минутку, — слышу голос Егора, кажется, он пробирается через больничный кордон.
Сумка с вещами у порога, я в больничном халате, под низом подкатанные джинсы. Чувствую себя немного преступницей.
— А вход у вас во сколько закрывается? Я бы хотел немного с сестрой погулять, пусть она чуть двигается, воздухом подышит. И через часик я верну вам ее в целости и сохранности.
— У вас очень строптивая сестра. Представляется, у нее давление хреначит, а она выписываться собралась. Вы ее вразумите, а то таких делов можно наделать.
«Давление хреначит» — ощущение, что я на зоне, а не в больнице. Осталось только браслет мне на ногу надеть, чтобы он меня током бил, как больше ста метров от клиники отхожу.
Егор заходит в палату, по его лицу вижу, что от такой обстановки у него тоже «давление хреначит».
— Пойдем, — берет меня за руку. — Что вы посоветуете — ромашковый чай или мелиссу для сестры, а то я бы выпил кофе, но ее, как я предполагаю нельзя?
Вот это витиеватая фраза, так сразу и не поймешь, что он спросил.
— Лучше ромашку, — не поднимает глаз, как будто нас совсем не замечает.
— Ого, а что это сейчас было? Как это ты так быстро расположил ее к себе, что даже ко мне она сменила гнев на милость, — спрашиваю, едва закрыли за собой дверь.
— Я взял у нее телефончик, а взамен дал немного денег на шоколадку, — Егор подмигивает.
Садимся в машину, наконец, я могу нормально выдохнуть.
— Ты не хочешь рассказать, что случилось? Я не верю в случайную дурноту, — Егор смотрит на меня, кажется, видит насквозь. — Аль!
Сжимаю губы, не могу произнести это вслух. Я точно не скажу об этом маме, папе, Алевтине. Никому.
— Аль, — еще настойчивее. — Судя по тому, что сейчас происходит, Демид накосячил. Но я не удивлен.
Киваю, едва заметно.
— У него есть другая, — лицо горит, во рту горько, дышать нечем. Стыдно, очень стыдно.
— Ну это не новость... - говорит одними губами, но я все понимаю. Все в курсе, а я слепая?
Глава 14
Альбина
— Слушай, может, не надо домой? Мало ли что там сейчас происходит, а у тебя ребенок, тебе нервничать нельзя, — Егор останавливается на светофоре. — Зачем тебе лишние нервы? Давай, к родителям твоим поедем, мама о тебе позаботится.
— Только домой. Я не хочу скитаться по съемкам, и к родителям не хочу. Почему я должна оставить ему дом, все, что так долго и с такой любовь создавалось, и отец нормально денег в это все вложил. А теперь все Демиду, чтобы он баб сюда водил? — стараюсь выглядеть спокойной, но на душе просто фейерверк из эмоций. У меня как-то ощущение, как будто я все на интуитивном уровне знала, а тут из материального мира информация просто догнала меня. Как будто не стало для меня новостью.
Напрягаю память, беременность делает меня рассеянной и глуповатой. Сто процентов уже были звоночки. Просто я была дурой, надеюсь, что недолго.
— А если там сейчас другая женщина? — голос мягкий, спокойный. — Я-то зайду с тобой, все проверю, но все равно.
Ощущение, что Егор знает больше меня, но ходит вокруг да около. Бережет мои чувства?
— Ну вот и познакомимся, — натягиваю улыбку, получается плохо. — Если ты волнуешься, что мы перейдем на бои без правил, спешу тебя успокоить, это не про меня. Я выше этого.
— Выше? — Егор по-дурацки хихикнул. — Ты не помнишь, как на первом курсе в подворотне от хулигана отбивалась?
Нашел, что вспомнить, тогда моей жизни была реальная опасность. Я не могла растечься в истерику, а вот собраться и дать сдачи — я умею. Несмотря на то что я всегда была заучкой, в некоторых кругах слыла ледяной фиалкой, выглядела, как приличная девочка, внутри у меня огромный металлический стержень — папино воспитание. Видимо, он очень хотел мальчика, но природа распорядилась по-другому, поэтому — спорт, четкие расчеты, выключение эмоций — все с того времени.
В первых моих юношеских отношениях это очень мешало. Мне надо было быть во всем лучшей, я соревновалась с мальчиком, который пытался за мной ухаживать. Потом я научилась это маскировать, отложила все в дальний угол. Стала девочкой, и это не притворство, мне нравится быть собой.
— Я бы на нее посмотрела. Мне хочется понять, что за коза пришла на мою территорию, почему он выбирает сейчас ее. Умнее, красивее, доступнее, ее папа еще больше денег дал? Какие бываю еще варианты, добавляй.
Егор что-то хочет сказать, но я перебиваю.
— И не надо говорить, что мужчинам нужен секс, а я беременная, и все на благо семьи. Человек же тем и отличается от кошки или собаки, что живет не только инстинктами, но и головой. У тебя не возникает мысли, снять штаны и попытаться пристроиться к любой понравившейся девушке на улице.
Представляю эту картину, становится смешно. Егор тоже улыбается.
Подъезжаем к дому. Свет горит в кухне и в коридоре.
— Может, давай я сначала зайду, так сказать, прощупаю обстановку.
— Егор, давай, колись, что ты знаешь. И не ври, я тебя знаю, как облупленного, — смотрю ему в глаза, жду, что он сейчас все расскажет.
— Аль, твой муж не сильно чистоплотен в сексуальном плане, но я знаю, что ты его любишь. И в ваши отношения не полезу, завтра вы помиритесь, а я останусь крайним. Я с ним пробовал разговорить, призывал к совести, но, оказывается, она у него, как опция отсутствует.
— Понятно, ты прав. И девицу я и ты знаем?
У Демида огромный штат, часть из них девушки, который как будто с подиума сняли. Длинноногие, модные, с рыбьими губами и ресницами, как в песне «хлопай ресницами и взлетай». Сто процентов кто-то из них, вот в обеденный перерыв они и развлекаются.
— От меня я больше ни слова. Я поддержу любое твое решение, хотя для тебя не секрет, что твой муженек мне не нравится.
— О, это у вас взаимное.
Егор меняется в лице, появляется морщинка на переносице, уголки губ расплываются в брезгливой гримасе. Кулаки сжимаются так сильно, что костяшки становятся мертвецки белыми.
— Если бы не ты и не
