Сезонна игра - Кэти Бейли
— Хорошо… — протягиваю я, шипя, как змея. Делаю ещё пару глотков, пока не осушаю бокал наполовину. — Даже лучше предыдущего.
— Рад слышать, мэм, — кивает бармен чуть скованно. Думаю, это из-за того, что я попыталась эффектно подкатить к нему, планируя дать двадцатку за повторные порции, но вместо купюры сунула ему жвачку, которая валялась на дне сумки.
Я была уверена, что где-то там валялся настоящая двадцатка.
Делаю ещё глоток и тихо икаю. Пожалуй, я слегка подшофе. Благо мой номер всего в паре этажей, добраться до кровати смогу. Если, конечно, сумею найти лифты. Казино на первом этаже отеля — это феерия огней, звуков и ароматов, и даже трезвой в нём легко потеряться.
Я опираюсь на локти и наклоняюсь вперёд.
— Я ведь тоже работаю. В День благодарения. Мы с тобой сейчас оба на смене.
— Оу, эм… — парень окидывает меня взглядом и качает головой. — Спасибо, конечно, но я в отношениях. Не интересуюсь такими услугами.
Почему-то мне это кажется безумно смешным.
— Н-не-не-не, я не про это. Я не торгую телом. Я из НХЛ.
Стоп. Что?
— То есть… я работаю в НХЛ. На команду. Хоккейную. Я работаю… для хоккея.
Бармен моргает на меня несколько раз, выглядя так, будто переживает за моё психическое здоровье.
— Я кормлю хоккеистов, — добавляю я услужливо и снова начинаю хохотать.
Честно, не помню, когда в последний раз была настолько пьяна. Слова даются с трудом, но зато в голове впервые за долгое время спокойно.
Только так и удалось вытеснить мамин голос с рассказами о кремовом брючном костюме Элизабет.
Да кто она вообще такая? Хиллари Клинтон?
— Пристаём к барменам, леди М? — раздаётся за моим плечом глубокий голос.
Я оборачиваюсь и вижу Себастиана Слейтера, игрока под номером 19, который усаживается рядом. Несмотря на алкогольный туман, я замечаю две вещи: во-первых, на нём безупречная рубашка, подчёркивающая тело, во-вторых, он чертовски раздражён.
— Привет, мистер Хоккей, — я поднимаю бокал и чокаюсь с воздухом. Слишком энергично, коктейль выплёскивается мне на руку. Я хватаю салфетки и начинаю вытирать липкую кожу. — Что ты тут делаешь? И почему ты всё ещё называешь меня «леди М»? Почему?
Он не отвечает. Вместо этого он кладёт ладонь на барную стойку и одним плавным движением протягивает бармену что-то, что явно выглядит как стодолларовая купюра.
— Джек, безо льда. И не останавливайся.
Я наблюдаю с должным восхищением, как бармен выпрямляется, словно струна.
— Сию минуту, сэр.
Вот как это делается. Ясно.
Бармен ставит перед Себом стакан с тёмным янтарным напитком, и тот тут же его осушает. Тут же появляется следующий, он и его осушает в один глоток.
— Отмечаешь победу? — спрашиваю я с улыбкой, которая ощущается размыто, впрочем, как и всё вокруг.
Он усмехается и снова делает знак бармену. Его лицо натянуто, челюсть сжата, брови сведены. В глазах буря. Как… циклон?
Я хихикаю от собственной мысли. Себ бросает на меня взгляд, приподнимает бровь.
— Всё нормально, леди М?
— Я вообще-то в полном расцвете сил, — отвечаю я, и в этот момент мой стул кренится, и я хватаюсь за стойку.
Бармен с усами устало смотрит на меня, потом переводит взгляд на Себа.
— Вы знакомы?
Я энергично киваю.
— Ага.
Себ в это время улыбается впервые за вечер, глядя в свой бокал.
— Осторожнее с ней. Имеет привычку появляться в мужских туалетах.
— ЧТО?! Неправда! — я вскидываю руки… и снова чуть не падаю.
— Полегче, пьянчужка, — Себ успевает подхватить меня. Бармен качает головой и уходит.
Я снова устраиваюсь на стуле, как дама с хорошими манерами (может, поэтому он и зовёт меня леди М?), и начинаю вертеть трубочку в бокале. А Себ продолжает сверлить взглядом свой стакан — всё такое же хмурое воплощение грозы.
— Ты был любимым хоккеистом моего бывшего, между прочим, — вдруг выпаливаю я.
Надо бы сделать с ним селфи.
Отличная идея, Мэдди! Отправим Адаму селфи с раздражённым хоккеистом. Пусть завидует.
Я уже почти озвучила свой гениальный план мести, как Себ произносит:
— Был.
— Что был?
Хотя хотела сказать именно это, из моих уст вылетает нечто вроде «Ватшваррт». Отличное имя для меня в Хогвартсе.
Несмотря на угрюмость, он смеётся.
— Я был любимым игроком твоего бывшего. Но теперь уже нет. Потому что больше не могу играть.
Глава 7
СЕБ
— ЧТО?!
Голос Мэдди пронзителен, как писк бурундуков из мультика настолько, что на нас оборачиваются все вокруг. Но Леди М это совсем не волнует. Она пьяна в стельку и покачивается на своём (вполне неподвижном) барном стуле, будто пытается усидеть на механическом быке. Получается плохо. Очень.
— Сколько ты выпила? — Я поднимаю бровь.
Она делает широкий, театральный жест в сторону пустых стаканов из-под виски, выстроившихся передо мной в ряд.
— Знакомься, чайник, это тостер.
— Не тот прибор.
— Не уходи от темы, — икает. — Что ты имеешь в виду, говоря, что не играешь в НХЛ? — Ик.
— Я слышала, ты один из лучших.
Вопреки всему, я улыбаюсь. Уже во второй раз за пару минут. Что же такого в этой сумасшедшей, зеленоглазой пьянице, что заставляет меня улыбаться даже в такой момент?
— Проблемы с визой, — бурчу, ощущая, как улыбка сходит с лица, едва я это произношу.
— А? — Она снова шатается.
— Я канадец, — говорю. Обычно это слово звучит для меня сладко, как кленовый сироп, но сейчас на вкус оно горькое. — А значит, мне нужна виза, чтобы играть в Штатах.
— Окей… и что? — Мэдди наклоняет голову.
А то, что, настаивая на однолетнем контракте при переезде в другую страну, я оказался весьма недальновидным.
— Только что выяснилось, что срок действия моей рабочей визы закончился. А это значит, я не могу играть за американский клуб, пока не получу новую.
Я не добавляю, что в начале сезона, когда сказал Майку, что хочу остаться в Атланте дольше, чем на год, предусмотренный контрактом, я больше не вспоминал об этом. Я решил остаться, Майк занялся переговорами с клубом, а я полностью погрузился в мысли о предстоящем сезоне.
Увы, однозадачность сыграла со мной злую шутку. Пока Майк и руководство «Циклонов» обговаривали детали, мой контракт истёк. Обычно не проблема. Но в этот раз с ним истекла и виза. А получение новой дело не быстрое. Да
