Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг
Эти люди, их родители или бабушки с дедами когда-то входили в Тиран поодиночке — каждый со своей надеждой. Теперь они были едины. Связаны горечью перехода и волей к жизни, способной пережить все машины Тирана. Один народ. Одна цель.
Сиона считала, что все эмоции — страх, ярость, печаль — это энергия, равная по силе. Но теперь Томил с ней не соглашался, когда все больше Квенов бежали рядом с ним. В нем было больше силы, чем десять лет назад, когда он бежал из страха. Впервые он понял, какая сила двигала сестрой, тянувшей его сквозь боль и все потери. Впервые он бежал, как бежала Маэва: не от небытия, а к — к надежде, надежде больше него самого.
Он всегда знал, что нес тогда не только Карру. Но теперь понял, что он нес тогда не только Калдоннэ тоже. «Мы — один народ с одной целью», — говорил Бейерн. Но «мы» было шире, чем просто Калдоннэ или союз племен. Это был Аррас, толкнувший Маэву чуть дальше, чем он прошел сам, Маэва, толкнувшая Томила еще дальше, чем прошла она, Томил, толкнувший Карру еще дальше… даже Сиона Фрейнан толкнувшая их обоих чуточку дальше. Как и те, кого он любил, Томил, возможно, не доживет до рассвета. Может, и Карра не доживет. Может, пройдут сотни поколений, прежде чем солнце взойдет над их потомками, живущими в достоинстве и свободе. Но важный забег не был спринтом.
Тиранийские полицейские и стражи барьера выкрикивали приказы, преследуя бегущих Квенов в костяное поле, и Томил положил здоровую руку на плечо Карры.
— Беги впереди меня! — Он подтолкнул ее, если вдруг тиранийцы все же снова откроют огонь. Тогда пуля сначала попадет в него. У Карры были сильные ноги, как у ее отца, и она почти не замедляла бег, даже с рюкзаком за спиной и младенцем в руках.
Расширяющийся барьер мчался впереди Квенов, жизненная сила сотни волшебников, политиков и городских стражей освещала путь к горам. Томил чувствовал, как у него сдают ноги, в легких поселялась старая боль, усугубленная годами дыхания фабричным ядом Квартала Квенов. И тут барьер замедлился, будто проявив милость. Он достиг запланированной границы на нижних склонах.
Когда поток бегущих, медно-волосых Квенов прорвался сквозь свет, воздух будто заискрился, резко похолодало — но Скверны не было.
Карра вскрикнула, когда ледяной воздух пронзил ее тонкую футболку и штаны. А Томил просто вдохнул холод, приветствуя вкус, который, он думал, больше никогда не ощутит.
Дом.
Открытые звезды сияли над горами, затмевая все электрические чудеса Тирана.
— Засунь ребенка под рубашку, — сказал один из Эндрасте, накидывая на Карру с младенцем одеяло, несмотря на ее попытки сквозь стучащие зубы уверить, что с ней все в порядке.
— К пещерам! — крикнул другой, пожилой Эндрасте, взяв на себя руководство растерянной массой дрожащих Квенов. — Обмотайте конечности и двигайтесь! Сюда!
Время было на вес золота, но Томил все же позволил себе мгновение — оглянуться на барьер. В ледяных объятиях родины он представлял, что сестра, родители и все Калдоннэ смотрят на него из того света, который забрал их жизни. Мерцание магии стало весенним блеском в глазах Сионы.
— За надежду!
Сиона подняла бокал, и Томил ответил поднятым кулаком.
— За надежду, Верховная волшебница Фрейнан!
КОНЕЦ
