Измена. Его вторая семья (СИ) - Тая Шелест
В душе изморосью разливается ледяной холод. Застывает колючей льдинкой где-то в районе сердца.
— Что ж вы сами их не воспитаете, раз они такие хорошие? — шепчу бесстрастно.
Не смогу родить? Почему не смогу? Что со мной не так? Врач, помнится, упоминала какое-то гормональное нарушение… но не помню, чтобы она говорила о сильной его критичности.
Так что свекрови-то откуда знать? Ах да, у нее же в этой клинике связи…
Да и плевать. Она всего лишь пытается надавить на больное и заставить меня делать то, чего хочет.
Не дождется!
— Потому что я детей уже воспитала! — припечатывает она, — зачем мне эти проблемы на старость лет? Для себя хочу пожить. А вот у тебя получится, ты ведь мечтаешь о детишках. Вот тебе и шанс.
Качаю головой. Как они все прекрасно распланировали, ну надо же. И ведь наверняка очень этим довольны. Только вот я на подобное не подписывалась.
— Нет, — отвечаю спокойно, — как-нибудь без меня.
— Ну и дура, — бросает свекровь, поднимаясь с дивана, — я думала, ты ценишь мужа, пять лет всё-таки вместе, а ты обычная эгоистичная тряпка, Машка. Об тебя только ноги и вытирать!
Кусаю губы. Пусть говорит, что угодно. Она просто злится, что не пляшу под ее дудку. Да, пару лет назад я бы подумала над предложением, а четыре года назад, скорее всего, согласилась бы.
Но не теперь. Теперь я другая. Хочется верить, что в разы сильнее, чем тогда.
— Молчишь? — шипит эта мегера, — ну молчи, дурочка безмозглая. Игнат все равно тебе их приведет, никуда не денешься, болезная ты наша.
— Может хватит уже меня оскорблять? — не выдерживаю, — вам самой не противно защищать такого сына? И ничуть вас не удивляет, что он прижил детей на стороне, как я посмотрю? Это норма, да? А своего мужа, поступи он так с вами, тоже не стали бы обвинять?
Она зыркает на меня хищной птицей, раздувая тонкие ноздри.
— Ты к моему мужу не лезь, ясно тебе? Ты тут вообще никто, тряпочка, знай свое место! Что скажут, то и будешь делать. Ишь, развякалась! Разбаловал тебя Игнат дальше некуда. Поговорю с ним… расскажу, как ты со свекровью общаешься, нахалка!
Забываю, что хотела сказать. Судя по всему, лучшая защита — нападение, и свекровь решила применить этот беспроигрышный прием.
Тяжело дышу, чувствуя, как внутри клокочет негодование. Просто уйди — думаю, — убирайся отсюда…
Но та не торопится. Медленно шествует по квартире, привычным жестом собирая с поверхностей невидимую пыль. А по факту только оставляя жирные отпечатки пальцев.
Наверное, в прошлой жизни она была какой-нибудь барыней, которая гнобила собственных крепостных, забивала их до смерти на конюшне за неосторожный взгляд или лишнюю пылинку на канделябре.
— С тобой каши не сваришь, — наконец она добирается до прихожей и замирает у зеркала.
Поправляет короткие кудряшки, достает из сумки помаду и, выпятив губы уточкой, красит их пожирнее в ярко-бордовый.
Хочется пихнуть ее в спину, чтобы поцеловала свое отражение. Но я не Валя, и не стану марать руки об эту женщину.
Я просто уйду, а она пусть и дальше варится в своей злости и их семейной грязи, в которую мне не посчастливилось вляпаться.
Свекровь оборачивается, поймав в отражении мой недобрый взгляд.
— Недоразумение ходячее, — смотрит брезгливо, — и как только Игната с тобой угораздило, никак не пойму…
В подъезде слышатся шаги, затем в двери проворачивается ключ. Входит муж с пакетом из аптеки. Смотрит на нас с легким удивлением во взгляде.
Наверное, выгляжу я не очень. Свекрови все-таки удалось меня задеть, и теперь глаза блестят слезами.
Игнат это сразу замечает. Он поворачивается к матери и мягко интересуется:
— Что тут происходит?
12
Свекровь пожимает плечами.
— Беседуем вот с Машенькой. Да, дорогая? — ухмыляется она, — о делах насущных.
Муж протягивает мне пакет с лекарствами. Видимо, те самые, что выписала фельдшер.
Смотрю на него недоверчиво, разворачиваюсь и иду на кухню.
Вслед несется ехидный голос Галины Ефремовны:
— Пока-пока, Машенька! До встречи, дорогая.
Ничего не отвечаю. Высыпаю на кухонный стол содержимое пакета. Успокоительные, травы, что-то для сердца… стандартный набор истерички.
Чудесно. То есть, успокоительными Игнат пытается нивелировать нанесённый ущерб? Какой молодец.
Он о чем-то шепчется с матерью в прихожей. Судя по тону, муж не особо то и доволен ее появлением.
Через пару минут свекровь уходит, и он показывается на кухне. Следит за мной внимательным взглядом, пока я ставлю чайник и делаю себе горячие бутерброды.
— А мне не хочешь приготовить завтрак? — спрашивает, когда усаживаюсь за стол со своими чашкой и тарелкой.
Поднимаю на него взгляд, полный удивления. Серьезно? Завтрак?
Может еще и ботинки ему помыть?
— А Вика не справится? Или Валя так сильно ее покоцала?
Игнат включает кофеварку, не отводя от меня тяжелого взгляда.
— Мирным путем ты не хочешь, да? — интересуется со вздохом.
Едва не давлюсь от возмущения чаем.
— Для тебя это было бы проще всего, не так ли?
— Для меня сейчас вообще ничего не проще. Я должен найти компромисс и решить проблему так, чтобы ты не ненавидела меня до конца жизни.
Усмехаюсь невесело.
— Очень сомневаюсь, что у тебя получится. Вот, у Галины Ефремовны тоже никак не вышло.
— Зачем она приходила?
Неспешно отпиваю из чашки жасминовый чай.
— Рассказать мне, какая я бесхребетная тряпка, дура и недостойная такого прекрасного мужа замарашка. И что я обязана принять твоих нагулянных от любовницы детей, потому что сама родить не смогу.
На последней фразе не выдерживаю, всхлипываю. А может, дело просто в горячем чае.
Или гормоны шалят, я становлюсь слишком чувствительной к эмоциональным раздражителям.
Муж шагает ко мне. Так резко, что я невольно отшатываюсь и смотрю на него удивленными глазами. Что это за маневры?
Но тот, очевидно, лишь пытается утешить. Только его утешения мне не нужны. Не теперь, когда он сам стал главной причиной того, что моя жизнь повернула на сто восемьдесят градусов.
А ведь я еще даже не решила до конца, что делать дальше. Куда податься, как растить малыша одной, как связать концы с концами?
Муж вдруг опускается передо мной на корточки. Кладет руки по обе стороны от меня на сиденье кухонного дивана, смотрит в глаза.
Он так близко, что я чувствую аромат его цитрусового парфюма.
Невольно напрягаюсь. В кои-то веки мне эта близость неприятна. А стоит только
