Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль
Её подмигивание было дерзким и лёгким, словно без слов говорящим: «Я хочу тебя». В этом движении было что-то… забавное, почти нарочитое, и я поймал себя на том, что не смог удержать ухмылку. На миг пространство сузилось до этой короткой, почти мимолётной игры взглядов. Окружающий шум казался далёким, словно размытым. Я знал, что таких моментов она переживает десятки за вечер — привычная игра, флирт ради внимания.
Когда официантка ушла, я перевёл взгляд на своего знакомого. Он посмотрел на меня с тем самым выражением лица, будто мы оба поняли, что только что произошло. Его глаза блеснули, а на губах появилась лёгкая усмешка, едва заметная, но всё равно говорящая о том, что он не упустил этой сцены.
С Тревером я познакомился около года назад, хотя само знакомство было, мягко говоря, далеко не из приятных. В тот вечер я был пьян — усталый, разочарованный, и, если честно, не слишком осознавал, что происходит вокруг. Тревер, как назло, подрезал меня на дороге, и я помню, как внутри взорвался гневом. Вся эта накопившаяся за день, за неделю, может, даже за месяц злость прорвалась наружу. Я буквально вылетел из машины, крича на него так, словно именно он был причиной всех моих проблем. Кричал, размахивал руками, а он стоял, глядя на меня, и явно ничего не понимал.
Я помню его взгляд — чуть расфокусированный, с таким выражением лица, будто он тоже не совсем в себе. Было очевидно: он, как и я, был пьян, возможно, даже сильнее. Это осознание сначала разозлило меня ещё больше — кто-то, такой же не в себе, как и я, оказался на дороге и чуть не угробил меня. Но потом… потом что-то во мне щёлкнуло. Мысли, эмоции — всё резко замедлилось, и я вдруг увидел ситуацию со стороны: два пьяных парня, один злится, другой ничего не понимает. В этом было что-то почти абсурдное, и постепенно гнев сменился на апатию.
Мы стояли посреди улицы, и я почувствовал, как вся энергия, вся злость просто отступает. Я не знал, как долго мы так простояли, но в какой-то момент я просто махнул рукой. В конце концов, кому это было нужно? Тревер подошёл ко мне, его движения были медленными и немного неуклюжими. Он извинился, запинаясь на словах, но его искренность была очевидной. Я видел, что он чувствовал себя виноватым, хотя в его состоянии он вряд ли понимал, насколько серьёзной могла быть ситуация.
Через несколько дней мы встретились снова, на этот раз уже в более трезвом состоянии. Тревер настоял на том, чтобы оплатить ремонт моей машины, и, честно говоря, это стало для меня неожиданностью. В те моменты я думал, что таких людей уже не осталось — людей, которые не просто готовы признать свою ошибку, но и сделать что-то, чтобы исправить её.
Когда он расплатился за ремонт, я предложил ему выпить. Это было как жест — не столько благодарность, сколько признание того, что в этот раз ситуация обернулась правильно. Мы посидели в баре, поболтали, и с того момента всё как-то само собой завязалось. Странно, конечно, начинать дружбу с такой дикой сцены, но с тех пор мы и стали общаться.
Тревер лениво покачивал стакан с виски в руке. Его хитрый взгляд уже встретил мой, а губы тронула ухмылка.
— Только пришёл и сразу нашёл себе девчонку на вечер, — кивнул он в сторону, откуда только что ушла официантка.
Голос его был наполовину насмешливый, наполовину одобрительный, как будто он всерьез оценил мою «удачу».
— Такими темпами ты всех официанток тут перетрахаешь, — продолжил он с той же ноткой, в которой слышалось больше завистливого восхищения, чем шутки.
Его слова зависли в воздухе на секунду, пока я не подался вперед, сдерживая улыбку.
— Не переживай, тебе оставлю парочку, — отозвался я, ухмыльнувшись, играя с его словами, будто это было нечто, что могло случиться в любой момент.
Мы оба коротко засмеялись, словно это было обычное дело — смеяться над такими вещами, делая их чем-то мимолётным. Тревер взял стакан с виски и легко поднял его, как будто это был жест не просто к выпивке, а к нашему общему пониманию. В его глазах был блеск, знакомый мне. Что-то дерзкое, но при этом живое, как будто за его улыбкой всегда скрывался мир, полный сомнений и вопросов, которые он не озвучивал.
Я поднёс стакан к губам, чувствуя тяжёлый аромат виски — он пробирался в лёгкие, согревая изнутри. Виски был горьким, тягучим, как иногда затянувшиеся ночи, когда разговоры начинали обретать чуть более серьёзный оттенок, чем нам хотелось. Мы выпили, ощущая это привычное ощущение.
Посмотрел на Тревера — его расслабленный вид не скрывал того, что и ему нужно было это лёгкое общение, эта шутливая маска, за которой можно прятаться от настоящего.
* * *
Прошёл уже час с тех пор, как я приехал сюда. За это время я успел осушить несколько стаканов виски, каждый из которых плавно уходил внутрь, согревая горло, но не оставляя за собой того привычного тумана в голове. Я чувствовал, как крепкий алкоголь чуть расслаблял мышцы, но сознание оставалось удивительно ясным.
Виски действовал на меня медленно, слишком медленно для тех, кто привык напиваться от пары глотков. Я знал своё тело, знал, что мне нужно больше, чтобы почувствовать настоящее опьянение. Пара стаканов — это просто разминка, лишь прикосновение к краю того состояния, когда начинаешь отпускать все внутренние зажимы, позволяешь себе быть более искренним. Но сейчас я был ещё слишком трезв. Я осознавал каждое слово вокруг, каждый звук, мельчайшее движение людей в клубе. Это не было неприятным, но я хотел большего. Хотел той лёгкости, которая приходит после пятого или шестого стакана, когда мир начинает плыть, и проблемы растворяются в дымке.
Я оглянулся вокруг, осознавая, как постепенно теряю ощущение времени. В этом клубе всё всегда было странно: вроде бы снаружи проходят минуты, но здесь внутри — другое измерение. Музыка, свет, движение людей — они словно утягивают тебя в свой ритм, подстраивают под него. И ты больше не следишь за временем. Остаёшься
