Принцип злой любви - Алена Воронина

Алена Воронина

Принцип злой любви

Пролог

Совпадения — это способ Бога оставаться анонимным.

Альберт Эйнштейн

Август 2017 года

— О небеса, хвала вам за «кондей»! — Аня оттянула пальчиком воротник блузки и запрокинула голову, мечтая впустить под тонкую ткань как можно больше прохлады, лившейся из аппарата на стене. — Ну и японцам заодно!

— Американцам! Кэрриэр — фамилия создателя. А еще продавец бытовой техники!

Следуя указанию моего пальца, Аня, сощурившись, присмотрелась к логотипу компании-производителя на белом глянцевом коробе, как раз в тему носившем имя творца новой эры домашнего комфорта, а все ведь начиналось с попытки убрать влажность из типографии...

— Не зря же ты носишь у нас гордое погоняло «о'кей гугл»! — засмеялась девушка.

— Вот спасибо! — закатила я глаза.

Есть у меня одна особенность — память от природы неплохая: термины, цитаты, факты, попавшиеся мне на глаза и доселе мне неизвестные, в большинстве своем незамедлительно «гуглились», а кое-что из «нагугленного» сохранялось в Чертогах Разума.

Тьфу!

Анька выцепила эту дурацкую фразочку из известного сериала, совершенно не осознавая, что Метод Локусов, который Шерлок именовал Чертогами — это совсем не фантастика, а прием, используемый в риторике. Описанный еще римлянами, он предполагал систематизацию мозгом воспринимаемой информации.

Я себя к настолько "прокаченным" людям, конечно же, не относила. Складировалась в моей голове из «инфы» в основном та, что связана была с техникой, физикой и химией (я инженер по образованию, а потому с большим уважением отношусь к достижениям науки и техники, а также людям, способным сгенерировать полезные для человечества механизмы). Хотя честно признаюсь, в данный момент хотелось приобщиться к религии и спросить у того, кто по версии Ветхого и Нового Заветов ответственен за погоду на нашей планете: «Зачем же так жарить?!»

Столбик термометра, приколоченного к давно уже некрашеной деревянной раме, дополз до тридцати пяти градусов по Цельсию, и точно в подтверждение этих показаний, раскинувшийся под окном каштан застыл в удушливом мареве, не шевеля и листочком, опасаясь, что горячий воздух способен обращать в пепел.

— Запомни мысль про Кэрриэра, потом мне ликбез устроишь, — хмыкнула подруга и, прихватив сумочку (а заодно глотнув холодного воздуха), нырнула в общий коридор подъезда, громко хлопнув дверью.

Аня работала совсем рядом с нашей съемной жилплощадью продавцом-консультантом. Так что, если бежать быстро, новую порцию воздуха можно вдохнуть уже на ее рабочем месте, и он будем таким же прохладным.

В квартире воцарилась тишина, слышно было лишь как по пустынной в выходной день улице, куда выходило окно Аниной спальни, изредка проезжали грузовики, сотрясая старые стены до основания.

Квартира, которую мы с подругой снимали, располагалась в центре города в двух шагах от набережной, в старом доме, притулившемся между такими же старыми домами, но одним из немногих носившем статус объекта культурного наследия. И по логике он должен был государством тщательно охраняться (о чем гласила табличка с золоченными буквами на фасаде), но на деле ему не помог бы уже и капитальный ремонт. А сколько жалоб было написано во всякие комитеты! Не счесть! Но бес толку!

Старый двухэтажный (официально полутораэтажный) особняк с портиком тосканского ордена на шести колоннах глубоко зарылся в землю, и подоконники «первого» этажа ныне лежали на асфальте. Решетки на окнах, призванные спасать от проникновения преступных «элементов», стали пыле — и мусоросборниками. Белые некогда колонны были все в клочках бумаги, желтых кляксах клея и цветных фантиках-рекламках, до которых еще не добрались (или попросту не допрыгнули) сердобольные местные старушки, ожесточенно срывавшие продукты полиграфии. И вишенка на торте — старинная штукатурка, которая вместе с кусками старого же кирпича частенько откалывалась, осыпаясь на асфальт и намекая на то, что дому осталось недолго.

Так в нашем городе «умирали» тихо и незаметно многие исторические здания, а в них до самых последних дней их существования жили обычные люди, часто не имевшие возможности сменить ни место работы, ни место жительства, а частенько и свою судьбу. И тут уж как повезет со взглядом на мир, либо делать ремонт, жить и радоваться, как семья с «нулевого» этажа, либо стенать, ныть и всех ненавидеть, как делала пара старушек, обитавших на первом. Но сдается мне, предложи сейчас этим старушкам однушки в новенькой многоэтажке где-нибудь в спальном районе, они устроят революцию.

Наши с подругой графики работы редко на оба выходных дня совпадали: у меня стандартная пятидневка, а у Ани два через два. В эти выходные я решила подругу не бросать, хотя общие знакомые и семейство звали загород, поближе к природе (и комарам), где одни уже второй день загорали и отходили от пятничной пирушки, а другие «бодрили» огород. Да и, если честно, ехать в душной электричке ради пары часов пребывания на солнцепеке, мне совсем не улыбалось. И единственное, что оставалось — лежа на старом, накрытым пледом диване, занявшем собой почти всю кухню, и попивая морс, читать закладки, которые я сохраняла в браузере телефона в течение всей рабочей недели.

Приятное занятие было прервано звонком моей родительницы крайне возмущенной, что я бессовестно проигнорировала сбор урожая.

Ну не люблю я дачу!

Помнится, будучи совсем еще маленькой, попросила я у родителей выделить мне кусочек земли, за которым ухаживала бы я и только я. Мама с самым серьезным видом передала в мое ведение небольшой клочок ценнейшего ресурса, над которым раскинула ветви старая слива, в углу кололся куст крыжовника и ярким пятном выделялся туалет. В придачу к вышеописанному шли также небольшая походная лопата (под мой росточек), грабли и секатор.

Целых три приезда на дачу в моей вотчине был идеальный порядок, не было ни одной лишней травинки на проборонованной земле (червяки и те сбежали, а мелкий брат вообще не допускался). Граничащую с "участочком" дорожку я тщательно подметала. Но "энтузиазм" иссяк вместе с желанием ехать по часу в одну сторону, простояв в пробке на переезде и в той же пробке обратно, по-моему, обгоняя одни и те же машины, и мигая встречным о ментах, которые даже место дислокации в кустах не меняли. Мигала, конечно, не я, а папа, но он — любитель комментировать свои и не только действия.

Единственное, что мирило меня с выходными — это Волга.

Прохладная, чистая вода затона дарила восторг от часовых заплывов, песочных замков, катания на лодке. Но до определенного возраста, как вы понимаете. По достижению