Нашей жизни танец - Мира Айрон

Мира Айрон

Нашей жизни танец

Глава 1

Лилия обвела взглядом палату, зажмурилась от ослепляющей белизны и пробивающегося в окна света. Вновь открыв глаза, уставилась в потолок (тоже белый) и начала следить взглядом за бегающим по гладкой поверхности солнечным зайчиком. Значит, уже утро? А из студии она вышла вечером, в начале девятого.

Сейчас в голове стучало, но терпимо. Женщина попробовала повернуть голову, и тяжело давшееся движение сразу отдалось тупой болью в ключицах и в правом плече. Пошевелила пальцами на руках и на ногах, — кажется, всё более или менее цело и даже работает. Значит, она отделалась ушибами. А жаль...

Жаль, что она не потеряла память. Желательно, навсегда. К горлу снова начал подкатывать противный горький комок, а потом вернулась боль, только на этот раз не телесная. И была она не тупой и ноющей, а такой, которая пронзает насквозь, отдаваясь в каждую клеточку, порабощая всё существо. И даже дышать нормально не получалось...

Боясь, что у неё вновь начнётся истерика, женщина попыталась отвлечься и начала искать источник появления на потолке солнечного зайчика.

Оказалось, что на соседней кровати лежит девушка. Совсем юная, почти подросток. В руках у соседки смартфон, который и генерирует блики на потолке и стенах. На шее у девушки специальный воротник, а одна из рук почти полностью закрыта повязкой, однако этот факт, оказывается, совсем не мешает залипать в телефоне.

Видимо, почувствовав шевеление на соседней кровати, незнакомка стрельнула в Лилию взглядом бойких почти чёрных глаз.

— Здравствуйте!

Голос у соседки оказался довольно низким для её возраста и субтильной фигуры и чуть хриплым.

— Здравствуйте! — ответила Лилия.

Спрашивать о том, насколько давно она здесь, не стала, — и так всё прекрасно помнила. Слишком прекрасно, к сожалению. Но поскольку продолжала отвлекать саму себя от горьких мыслей и тяжёлых воспоминаний, решила проявить вежливость.

— Меня зовут Лилия. А вас?

— Дарья, — лаконично ответила девушка, но в её взгляде и в голосе чувствовалась доброжелательность. — Можно Даша.

— Давно вы здесь, Даша?

— В травматологии-то? Уже неделю здесь прохлаждаюсь! — с досадой и горечью ответила соседка. — Чувствую, про... кх-кх... пропущу остатки тепла и золотую осень! Просила Шестакова отпустить меня домой, а он ни в какую.

— Шестаков — это лечащий врач? — для поддержания разговора спросила Лилия. — Строгий?

Чувствовалось, что Дарье хочется поговорить.

— Игорь Васильевич-то? — девушка даже села от переполняющих её эмоций. — Не то слово! Как глянет — аж мурашки по коже! Не понимаю, почему весь персонал женского пола здесь от него без ума! В рот ему смотрят с обожанием и благоговением!

Фамилия, имя и отчество лечащего врача были довольно распространёнными, в том числе их комбинация, потому наверно ни одна извилина мозга Лилии не зацепилась за них. И совершенно напрасно, как выяснилось чуть позже.

В последующие двадцать минут Лилия узнала, что Даше девятнадцать лет, и она студентка, учится в колледже на модельера женской одежды. Травму получила, упав со стремянки, когда помогала девочкам в общежитии клеить обои. А сама она местная, живёт с родителями на улице Александра Невского, почти у фонтана.

Энергичный рассказ Дарьи о недавно заново начавшихся после летних каникул учебных буднях был прерван появлением женщины средних лет в униформе. Она привезла на тележке завтрак, и после её ухода в палате ненадолго воцарилась тишина.

Лилия осторожно села и посмотрела по сторонам: что ж, кажется всё неплохо. Пересела ближе к тумбочке, подвинула к себе поднос и начала медленно есть кашу и бутерброд со сливочным маслом.

Вот опять удивление: появился аппетит. А ведь вчера она не то что есть, — жить не хотела.

После завтрака Лилия, которую начало клонить в сон, решила не сопротивляться неизбежному и прилегла. Проснулась оттого, что кто-то сидел рядом с кроватью, и крепкая тёплая ладонь касалась руки женщины.

Словно в противовес теплоте руки, глаза, недовольный взгляд которых был устремлён на Лилию, поражали буквально арктическим холодом. Лилия никогда не понимала, как тёмно-серые глаза могут быть настолько холодными, но факт оставался фактом.

— Итак, Лилу, рассказывай, — голос низкий и глубокий, без хрипотцы.

Он и раньше был таким, но сейчас стал ещё ниже.

— О чём? — Лилия решила потянуть время.

— О том, как ты дошла до жизни такой. И попытайся убедить меня в том, что на дорогу ты шагнула непреднамеренно. Иначе я вынужден буду пригласить специалистов другого профиля, не травматологического.

— Ты работаешь в этой больнице, Игорь? — почти покорившись судьбе, максимально нейтрально поинтересовалась Лилия.

— Как видишь, — кивнул мужчина, не сводя пристального взгляда с лица собеседницы. — Хотя не только в этой.

— А где ещё? — ухватилась за тему женщина, хотя прекрасно осознавала, что старания её тщетны.

Она слишком давно знала Игоря и понимала, что он даст себя «вести» ровно столько, сколько сочтёт нужным.

— Хочешь об этом поговорить? — усмехнулся Шестаков и сложил руки на груди.

— Ну... не то что очень хочу... — смутилась Лилия.

— Вот и я так подумал. Потому предлагаю оставить попытки сыграть со мной в кошки-мышки. Лучше давай вернёмся к прежней теме.

— А где Даша? — нахмурилась Лилия, оглядевшись и не обнаружив соседки.

— К ней пришли посетители, подружки. Гуляют в сквере у корпуса все вместе. Так что не волнуйся и не отвлекайся.

— Игорь, — решившись, выдохнула женщина. — Я не специально пошла под ту машину... Кстати, мне обязательно нужно попросить прощения у водителя.

— Чем быстрее тебя выпишут из стационара, тем раньше у тебя появится эта возможность.

— Ты так говоришь, Игорь! «Тебя выпишут»! Как будто сам не имеешь к этому никакого отношения, и от тебя ничто не зависит!

— Так оно и есть, Лилу! Всё целиком и полностью зависит от тебя. Степень твоих травм в принципе не предполагает госпитализации, тем более, длительной.

— Так в чём же дело? — Лилия попыталась непринуждённо пожать плечами, однако боль в ключицах тут же напомнила о себе. — Зачем тогда я здесь? И почему ты так строишь диалог, будто призываешь меня к сотрудничеству со следствием?

— Я рад, что ты начала дерзить, это положительный момент в твоей ситуации. Но всё же настаиваю на том, чтобы мы вернулись к обсуждению предыдущей темы, а не моих риторических способностей.

— Ещё раз говорю: я ничего не делала специально. Тоже настаиваю на этом. Но всё равно в ситуации полностью виновата я. Причина в моей невнимательности, рассеянности. Я совсем забыла, что тот переход около торгового центра регулируется, сочла его тротуаром и