Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл

Ира Дейл

Развод. Цена твоей измены

Цикл: У счастья есть цена!

Глава 1

«Я сплю с твоим мужем. Можешь сама сегодня вечером убедиться. Мы будем в офисе.»

Экран уже давно погас, а я все еще вижу ненавистные слова, напечатанные черными буквами на белом фоне.

Телефон снова пиликает, оповещая о новом сообщении.

Желудок скручивает, когда я смотрю на уведомление на экране. Секунду… две… стою, застыв посреди гостиной и не зная, что мне делать. Но понимаю, что не прощу себе, если не открою злосчастное сообщение.

Кончики пальцев покалывает, когда я нажимаю на незнакомый номер.

Гаджет выскальзывает из дрожащих рук. С грохотом падает на пол. Не разбивается. Жаль. Жаль и то, что экран не гаснет, продолжая демонстрировать мне стройное женское тело, прикрытое лишь черным кружевным бельем.

Внутри все холодеет. Фотография размывается. Тело немеет. Ноги перестают держать. Оседаю на диван, удачно стоящий сзади.

В квартире играет песенка акуленка, которой подпевает моя малышка, при этом танцуя перед телевизором в розовом платье принцессы. Она натянула его, едва проснувшись, и сколько бы я ни уговаривала одеть что-нибудь повседневное, прогнуть свою позицию у меня не вышло. Теперь Алеська носится по нашей квартире с молочного цвета стенами и выглядит, как единственное яркое пятно в доме.

Вот только сейчас все происходящее вокруг отходит на второй план. Уши закладывает. Дыхание застревает в груди.

Герман не мог… Или мог?

Перед глазами встают воспоминания о других сообщениях. Сообщениях в телефоне мужа…

«Может, повторим?»

«Давай, увидимся сегодня вечером».

«Ты многое теряешь».

Но самым запоминающим оказалось фото обнаженной груди. Той же самой груди, на которую я смотрю сейчас…

Герман сказал, что это какая-то сумасшедшая баба, атаковавшая его сообщениями. Муж просто не успел ее заблокировать, но при этом даже ни разу не ответил. Последнее, точно правда — его сообщений я не видела. Вот только цифры незнакомого номера въелись мне в память. Поэтому сейчас, глядя на экран своего телефона, я хоть и смутно, но вижу именно их.

Шумно втягиваю воздух.

Боль миллиардом острых иголок впивается в сердце. Кажется, еще немного, и многострадальный орган просто напросто разорвет на мелкие частички. А все, что у меня останется — кровоточащее тело и изнывающая душа.

Я же в тот день ушла. Не нужно мне было возвращаться. Но я поверила Герману, ведь любила. Даже несмотря на то, что в последнее время у нас нас не ладилось.

По-началу между нами все было прекрасно. Яркие чувства. Взрывные свидания. Запретные отношения…

Муж был моим преподавателем в университете. Статный, красивый, русоволосый. По нему сохли все девчонки из моей группы, а он обратил внимания на меня. Это застрелило мой

разум розовой пеленой, и, в итоге, я перестала видеть все и всех. У меня перед глазами стоял только Герман. Он тоже уделял мне почти все свое внимание. Особенно, в начале. Даже забыл о своих разработках. Мы проводили вместе очень много времени. Нам говорили, что мы слиплись. Но меня это устраивало, ведь Герман был рядом.

Счастливая жизнь полетела к чертям, как только я забеременела. Муж стал чаще задерживаться на работе, а меня так много раз ложили на сохранение, что, казалось, я жила в больнице.

Мне ужасно не хватало Германа.

Я то и дело писала ему, стараясь не звонить, чтобы не отвлекать от экспериментов, но в ответ получала либо «я занят», либо… ничего.

После рождения Алесеньки Герман совсем отстранился. Даже ночевать стал на работе, полностью погрузившись в создание нового лекарства.

А я… я посвятила себя дочери.

Хотела стать хорошей матерью, ведь своей у меня никогда не было. Только в последнее время, начала заниматься сторонними делами, в основном из дома помогая Герману с расчетами, которые были необходимы для производства новых препаратов.

Вот только сейчас начала задумываться, вдруг Герман задерживался вовсе не на работе?

Измена… муж же не мог до нее опуститься?

— Алена, — в затуманенный разум проникает женский голос. Поднимаю голову, в дверном проеме вижу Зинаиду Павловну — темноволосую, женщину в черном платье до колена, которую Герман нанял, чтобы она подготавливала Алесеньку к школе. Я была против, ведь дочке всего два годика. Тем более, сама вроде бы неплохо справлялась, но муж настоял. Сопротивляться ему, то же самое, что переть против тарана, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Я пойду? — она указывает головой на входную дверь.

— Вы можете ненадолго задержаться? — выпаливаю быстрее, чем успеваю себя остановить.

— Что-то случилось? — Зинаида Павловна хмурится, из-за чего ее строгое лицо делается еще жестче.

— Нет… — подрываюсь на ноги, джинсы неприятно стягивают кожу. — Да. Мне срочно нужно съездить в офис к мужу, — пока не прошел запал, подхватываю телефон, подхожу к дочурке, сажусь рядом с ней на корточки и обнимаю. Малышка останавливается, поворачивает ко мне голову. Ее карие глаза и каштановые кудряшки совсем такие, как у меня. — Мамочка скоро приедет, подождешь немного?

Алесенька сводит брови к переносице — это жест Германа, он всегда так делает, когда думает. Проходит пару секунд, прежде чем дочурка одобряющее кивает. Совсем как взрослая.

— Только быстрее, — просит, немного картавя.

Любовь к дочери немного притупляет нехорошее предчувствие, из-за которого желудок то и дело сжимается.

— Конечно, вернусь, как можно скорее, — целую Алесеньку в пухлую щечку и выпрямлять. — Получится у вас задержаться? — спрашиваю повторно, останавливаясь напротив Зинаиды Павловны, когда понимаю, что она так и не ответила мне.

Женщина недолго пристально смотрит на меня, прежде чем кивает и отступает в прихожую. Облегчение прокатывается по венам.

— Спасибо вам огромное, — искренне благодарю, проходя мимо женщины.

Направляюсь сразу к входной двери. Вытаскиваю из шкафчика для обуви белые кроссовки. Надеваю их. Натягиваю на безразмерную белую футболку длинный бежевый плащ. Вызываю такси. Все это делаю под наблюдением Зинаиды Петровны.

— Тебе нужна какая-то помощь? — спрашивает она, когда я снимаю ключи с крючка для одежды.

На секунду застываю, после чего тяжело вздыхаю и опускаю плечи.

— Нет, спасибо, — смотрю на женщину, с которой мы никак не могли найти общий язык, но сегодня, замечая в ее глазах тревогу, у меня тает сердце. — Я со всем разберусь, — улыбаюсь Зинаиде Петровне и, не давая возможность себе передумать, выхожу из квартиры.

Совсем не помню, как сажусь в такси, как добираюсь больше часа до знания, где находится офис мужа, как здороваюсь с охранником. Очнуться получается,