Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган
Пусть это отвратительно, в чем она отдает себе отчет, Констанс ведет долгие разговоры с мужем на тему увлечений Лино. Оба они находят множество недостатков у его женщин. Она может отвести душу, потому что тут они во всем согласны. Оба полагают, что все эти женщины не любят Лино так, как он того заслуживает. Почему он никак не найдет ту, что была бы достойна его?
Всякий раз, когда Лино занимается любовью, он думает о Констанс. Знай она об этом, ее бы не беспокоила утрата власти над ним. Но ей это неизвестно. Поэтому иногда случаются вульгарные и в то же время трагикомичные сцены. Если Паолина чувствует себя слишком усталой в выходные, чтобы принимать большую семью сына, все перебираются к Лино. Субботние ужины обычно бывают веселыми и с большим количеством спиртного. И когда каждая пара уходит в свою спальню, разделенную с соседней единственной стеной, между ними начинается что-то вроде соревнования: кто громче продемонстрирует получаемое удовольствие. Констанс и Лино провоцируют друг друга, выставляя напоказ подчеркнуто бурный секс с партнером и партнершей, которые даже не догадываются о том, что за поединок идет в постелях этого дома. Назавтра оба главных героя ощущают что-то вроде похмелья и за утренним кофе смотрят друг на друга с вызовом. Только они различают запашок преданного ими секса. И каждый из них в душе обещает себе, что играет в эту нездоровую игру в последний раз. Но все повторяется.
В 2020 году, чуть позже, чем через десять лет после свадьбы Альбана и Констанс, Паолина уходит к своей обожаемой сестре. Лино впечатлен силой кузена, который принимает смерть матери как взрослый человек. Впрочем, он бесспорно является таковым. Для Лино новая утрата оказалась гораздо более болезненной, чем он ожидал. Паолина была последним человеком, связывающим его с матерью, с воспоминаниями о ней и об атмосфере сладкого безумия, в которой он рос. Удивительно, но он разделяет это горе с Констанс, отчаянно любившей свекровь за ее мягкость и эмпатию, умение понять и промолчать.
На похоронах Альбан играет свою роль – держится достойно, несгибаемо, тепло обращается ко всем, кто подходит к нему, чтобы отдать дань уважения его матери. А Констанс и Лино утешают детей, которые потеряли свою милую бабушку, и обнимаются, берутся за руки, прижимаются друг к другу, обмениваются взглядами любви и поддержки. Они цепляются друг за друга, хотя это абсолютно бессмысленно. В этот печальный момент Констанс и Лино восстанавливают физический контакт, который в глазах окружающих выглядит ничего не значащим, но совсем по-другому воспринимается ими. Они касаются друг друга, задевают друг друга и даже находят возможность поцеловать друг друга в шею. В урагане горя они ухитряются обострить свое желание, хотя им за это стыдно.
Проходят месяцы. Альбан регулярно перемещается туда и обратно между Парижем и Провансом, приводя в порядок дела матери. Чаще всего он приезжает без Констанс, которая предпочитает заниматься детьми и работой, а Альбан легко обходится без нее, посвящая себя семейным хлопотам. Лино скучает по Констанс и тоскует, но начинает подозревать, что их редкие встречи – это не так уж плохо. Его охватывает безысходность, знакомая по последним пятнадцати годам, и ему начинает казаться, что он полностью исчерпал терпение. А ведь ему необходимо сосредоточиться на Альбане, поддержать брата в его испытании.
Кузены снова проводят много времени вместе и вспоминают общее прошлое.
Смерть Паолины переместила их в новую эпоху. Они постарели. Как если бы, пока она была жива, они оставались детьми, ощущали себя молодыми и позволяли себе моменты легкости и безответственности. Она воплощала последний бастион, защищающий то, что они пережили вместе. Альбан и Лино, понятное дело, горевали как сын и племянник, но даже не подозревали, что будут настолько выбиты из колеи. Им уже больше сорока, и они стали единственными мужчинами в том, что осталось от семьи, которой до сих пор руководили исключительно женщины. Чтобы осознать, какая тяжесть легла на их плечи, им не нужно ничего обсуждать, да они, наверное, и не хотят этого.
Альбан не желает занимать это место в семье, оно его не интересует. Впрочем, он никогда не чувствовал, что должен играть в семье какую-то роль. Он не сомневается в том, что мать его очень любила, но знает, что она была бы рада, будь он более своенравным и артистичным, менее прагматичным и робким. Иными словами, больше похожим на своего двоюродного брата. Став более зрелым, он приходит к выводу, насколько удушающими для него были ожидания близких или, точнее, их мечты о том, каким он должен бы стать.
Он спрашивает себя, не является ли смерть матери возможностью избавиться от этого груза, наконец-то вернуть себе свободу и забыть о своем странном детстве и странном взрослении. Несмотря на это, его не оставляет чувство вины, потому что он признает: без Элены, передавшей ему свою страсть, без матери, которая его поддерживала, и без Лино, его всегдашнего защитника, он был бы никем. Но он бессилен справиться с разрастающимся в груди чувством освобождения. Он понимает, что сможет заговорить собственным голосом, а не тем, которого от него ждали, потому что его слабость в конце концов наверняка всех устраивала. В этой семье всегда должен быть один ведущий и один ведомый, по образцу отношений Элены с Паолиной. Его матери эта схема не мешала, но он вдруг обнаруживает, что его такой подход никогда не устраивал, невзирая на огромную любовь к матери, тетке и Лино.
Что до Лино, то он считает, что не может занять место хранителя духа семьи и мировосприятия его матери. Он ничего не выстроил, ничего не сделал для того, чтобы их поддерживать. Лино с болью осознает правоту Паолины: он действительно заблудился в иллюзиях и только берег воспоминание о своем не сбывшемся будущем с Констанс. Он позволил времени утекать, ему не удалось продолжить начатое матерью, и он не проявил
